Книга Главный герой становится Злодеем, страница 5 – Ли Лит

Холодный взгляд каждый раз пригвождал, стоило Хуа Линь попасть в поле зрения главы. Настороженность. Фигура Хуа Линь не вызывала симпатии ни у одного старейшины, ни у одного учителя, ни у её соучеников. Если, конечно, не брать двоих, да и то они сами не на хорошем счету у других. Но и назвать банальное приветствие проявлением симпатии нельзя. Так, среднее. И Хуа Линь устраивало. Хоть носы не задирают, не отворачиваются показно, не кривятся. Всяко лучше.

Один из них стоял перед ней, смотря усталым взглядом. Шиди, Син Юй, не пользовался благосклонностью ни у одного соученика, ни у одного старейшины. Считали его слабым и не понимали, зачем прошлый глава его взял в ученики, словно тому не хватало имеющихся, да и силы в Син Юе не кричали о великих успехах и будущей славе.

— Зачем? — прошептала Хуа Линь, словно её слова — прямое оскорбление главы Чжу.

Син Юй пожал плечами. Его тоже в последнюю очередь ставили в известность. Син Юя не уважали, относились с презрением, часто не замечали. У него даже учеников было… всего один. И тот по случайности. Указал на Син Юя, который бледный в тот день стоял в главном зале. Единственный день, когда все выбранные, отобранные старшими будущие ученики школы Сяофэн могли выбрать любого учителя. Пока все выбирали известных учителей, на перебой кричали хвалебные слова, чтобы оказаться в учениках у выбранного учителя, этот парнишка подошёл и сказал, что пойдёт к нему. Знал бы он в тот день, что к Син Юю не из-за трудностей в характере не шли, выбрал бы его?

Но история не приемлет «если».

— Не пойду, — Хуа Линь повернула голову чуть в сторону. Нет, увольте. Идти в логово белого тигра добровольно? Нет, нет, она ещё не выжила из ума. Она приложила столько сил, чтобы отдалиться от первых попыток соучеников выйти на контакт, чтобы в лишний раз её не трогали. Случай со старейшиной Лю должен был окончательно оттолкнуть всех от неё. После того как нашлась пропажа, Хуа Линь наговорила столько прямых грубых слов, что старейшина Лю в первые на памяти Хуа Линь глупо открывал рот и не мог произнести ни слова. Сколько жалоб тогда получил Чжу Сюй, сложно сказать, но можно предположить, что их было не сосчитать.

— Всех собирает, — тише произнёс Син Юй. Его лицо утратило всякое благородство. Усталость прилипла к нему. Для Син Юя подобные собрания не лучшее времяпровождение, ему тоже не нравились они, но всё же на них ходил. Молча отсиживался и тихо уходил.

— Я не все, — буркнула Хуа Линь. Прозвучало избалованно и высокомерно.

Не прошло и минуты, как она сдалась:

— Старина Цзян тоже, что ли, идёт?

Син Юй пожал плечами.

— Ты не от него? — чёрные тонкие брови нахмурились. Между ними образовалась складочка. Лицо Хуа Линь сразу приобрело строгость. Привычные лень, лёгкий намёт высокомерия и избалованности в миг исчезли со светлого лица.

Син Юй часто проводил время в мастерской старины Цзян — ворчливого, вспыльчивого старейшины, у которого за всё время пребывания в школе Сяофэн не было ни одного ученика. Старина Цзян — младший из старейшин и самый не любимый. Да кому нравится, когда тебя отчитывают за малое? Правильно, никому. А если ты старейшина? Да это же удар грязным сапогом в лицо и втаптывание в жижу из вонючей грязи. А если учитель? Пощёчина, унижение способностей. Никто не выдержит. А Син Юй выносил общество старины Цзян. А Хуа Линь восхищалась стариной Цзян.