Книга Попробуй сбежать, страница 119 – Виктория Рогозина

Он давно заметил: стоит ей взять ложку, как лицо меняется. Исчезает напряжение, уходит настороженность, взгляд теплеет, будто мир становится чуть менее опасным. Ему это было недоступно — еда не значила почти ничего, топливо и не более. Зато наблюдать за ней… это почему-то казалось важным.

Давид расставил всё на столе как-то по-домашнему просто, без пафоса, и как раз в этот момент Ванесса вернулась. Чистая футболка, короткие домашние шорты, влажные после душа волосы, которые она не стала сушить. Вид у неё был спокойнее, мягче, но всё ещё немного настороженный — как у человека, который расслабился, но не до конца.

Она села, почти сразу потянулась к мороженому, и Давид, ставя перед ней чашку с кофе, поймал себя на том, что специально не смотрит слишком пристально.

— Как тебе машина? — спросил он ровно, будто речь шла о чём-то совершенно обыденном.

Ванесса оторвалась от контейнера, машинально облизнула губы, смахивая каплю растаявшего мороженого. Давид на мгновение прикрыл глаза — возбуждение ударило резко, неожиданно, почти болезненно, и он заставил себя сделать глоток кофе, чтобы не выдать ни жестом, ни взглядом.

— Очень нравится, — сказала она искренне. — Она… мощная. Хочется выехать на трассу. Проверить, где границы. И свои, и её.

Уголок его губ чуть дрогнул.

— Съездим, — спокойно ответил он. — На днях. Выберем место, где никто не будет мешать.

Она кивнула, снова зачерпнула мороженое, потом вдруг смутилась, будто вспомнив о чём-то, и подняла на него глаза.

— А… твои вечеринки, — осторожно спросила Ванесса. — Они какие?

Давид задумался, постучал пальцем по чашке, выбирая слова.

— Шумные, — сказал он наконец. — Много людей, которые привыкли притворяться, что им всё дозволено. Алкоголь, музыка, маски — иногда буквальные, иногда нет. Но… — он посмотрел прямо на неё, — там безопасно. Настолько, насколько это вообще возможно в моём мире.

Он сделал паузу и добавил чуть тише:

— И если ты решишь пойти — ты будешь не гостьей. Ты будешь со мной.

Ванесса медленно кивнула, не давая обещаний, но и не отстраняясь. Она снова сосредоточилась на мороженом, а Давид поймал себя на том, что этот поздний, странный вечер — кофе, пломбир, тишина и её присутствие — неожиданно стал для него чем-то гораздо большим, чем любые вечеринки.

Ванесса отставила чашку, пальцы на секунду задержались на тёплой керамике. Ложка тихо звякнула о край тарелки с мороженым, когда она задумчиво провела по уже подтаявшей поверхности.

— А кто вообще будет на этой вечеринке? — спросила она, не глядя на Давида. — И… почему тебе так важно там быть?

Давид не ответил сразу. Он встал, сделал пару шагов по кухне, словно собирая мысли, потом опёрся ладонями о столешницу напротив неё. Свет сверху делал его лицо строже, резче, подчёркивал усталость вокруг глаз.

— Это не совсем вечеринка, — произнёс он спокойно. — Скорее… место, где люди теряют бдительность. Смеются, пьют, говорят больше, чем собирались. Иногда именно там решаются вопросы, которые днём никто не рискнёт поднять.

Ванесса подняла взгляд.

— Вопросы? Какие?

— Те, которые копились слишком долго, — он чуть повёл плечом. — И которые пора закрыть.

Она нахмурилась, медленно крутя ложку в пальцах.

— И с кем ты там встречаешься?

— С Ринатом, — сказал Давид ровно, будто это имя несло в себе не больше значения, чем любое другое. — Нужно утрясти пару моментов. Для него — болезненных. Для меня — принципиальных.