Книга Попробуй сбежать, страница 172 – Виктория Рогозина

Он сделал паузу, переключая передачу, и добавил уже тише:

— А ещё Ринат снова звонил.

На этих словах Фобос бросил быстрый, почти незаметный взгляд в зеркало заднего вида — прямо на Дзержинского.

Давид отвлёкся от экрана смартфона, будто ждал этого. Лицо его не изменилось: ни раздражения, ни напряжения. Он убрал телефон, опёрся затылком о спинку сиденья и спокойно сказал:

— Он хочет участвовать в жизни своей дочери. Говорит, что осознал ошибку. Хочет всё исправить. Но как всё зависит от тебя, от твоего желания.

Голос был ровный, почти безжизненный — сухая констатация факта, не более. Ванесса медленно покачала головой, глядя в никуда, за тёмное стекло окна.

— Я не вижу в этом смысла.

Фобос, не поворачивая головы, уточнил:

— Тебе не обидно? Что он столько лет тебя избегал?

Ванесса усмехнулась — коротко, безрадостно.

— Нет. Мне правда всё равно. Что было — то было. Меня устраивает, что мы никак не пересекаемся. У каждого из нас своя жизнь. И подарки от него мне не нужны.

Она сказала это спокойно, но в голосе чувствовалась окончательность, будто эта дверь была закрыта давно и намертво. Давид наклонился и легко, почти невесомо, поцеловал её в висок.

— Я куплю тебе всё, что ты захочешь, — сказал он мягко.

Ванесса чуть прикрыла глаза, на мгновение позволив себе раствориться в этом жесте, и тихо ответила:

— Ты можешь ничего не покупать. Главное — не предавай.

Давид посмотрел на неё пристально, серьёзно, без тени иронии.

— Не предам тебя, — сказал он. — Даю слово.

Машина мягко скользила по ночной дороге, и в этом замкнутом пространстве его слова повисли в воздухе, тяжёлые и значимые, как обещание, за которое однажды придётся отвечать.

Ночь встретила их тишиной и приглушённым светом фонарей. Особняк казался спящим, будто затаился, ожидая их возвращения. Машина остановилась у входа, и Фобос, бросив короткий взгляд через плечо, тактично исчез, оставив их наедине с этим поздним часом.

Давид не стал тянуть время. Обхватив Ванессу за талию, он легко поднял её на руки и внёс в дом, не разрывая поцелуя. Дверь за их спинами закрылась почти бесшумно, отсекая остатки внешнего мира. Его губы были настойчивыми, горячими, будто он пытался наверстать каждую секунду сдержанности, которую держал в себе весь вечер. Ванесса ответила сразу — доверчиво, жадно, прижимаясь к нему всем телом, чувствуя, как он реагирует на неё без слов.

Он поставил её на ноги лишь на мгновение, чтобы снова притянуть к себе, ладони скользнули по спине, удерживая, не позволяя отстраниться. Давид оторвался от её губ всего на вдох, лоб в лоб, дыхание сбивчивое, низкое.

— Хочу тебя, — хрипло сказал он, не скрывая желания, не пытаясь смягчить слова.

Ванесса не ответила сразу. Вместо этого она сильнее прижалась к нему, снова находя его губы, будто этим поцелуем говорила больше, чем могла бы словами. Её пальцы вцепились в его плечи, и в этом жесте не было ни сомнений, ни страха — только такое же острое, обжигающее желание.

Оно было обоюдным. Глубоким. Настоящим. И ночь только начиналась.

Телефон завибрировал резко, зло, будто вырывая его из сна. Давид даже не сразу понял, где находится — рука на автомате легла на тумбочку, пальцы сомкнулись вокруг холодного корпуса.

— Да? — голос хриплый, сонный, но уже настороженный.