Книга Попробуй сбежать, страница 232 – Виктория Рогозина

— А дальше?.. — тихо спросила она.

Давид медленно навис над ней, опираясь руками по обе стороны от её плеч, так близко, что между ними не осталось воздуха. Его лицо оказалось напротив её, дыхание тёплое, голос бархатный, почти ласковый — и от этого ещё опаснее.

— Остался один человек, — сказал он. — Тот, кто платил. Кто дергал за нитки. Я найду его. И сделаю то, что пообещал.

Он чуть наклонился ещё ближе, его лоб почти коснулся её лба.

— А потом… — пауза была короткой, но наполненной смыслом, — мы сыграем нормальную свадьбу. Настоящую. Если ты этого хочешь.

Ванесса внимательно смотрела в его чёрные глаза, будто искала в них не угрозу, а правду. Нашла. И задала другой вопрос.

— А чего хочешь ты?

Давид не отвёл взгляда.

— Я хочу детей от тебя.

Она вздрогнула — не от ужаса, от неожиданности. Это прозвучало не как приказ и не как игра, а как факт.

— Давид… — она выдохнула. — Я вообще-то ещё универ не закончила.

Он едва заметно усмехнулся.

— Закончишь. Получишь диплом. Хочешь — будешь заниматься музыкой, хочешь — чем угодно. Это не помешает нашим планам. Я обеспечу всё.

Он отстранился на долю секунды, затем добавил уже спокойнее:

— И этот дом… — взгляд скользнул по разрушенной гостиной, — не место для начала новой жизни. Мы найдём другой особняк. С нуля.

Ванесса посмотрела на него, потом неожиданно усмехнулась — тихо, по-настоящему.

— Похоже… мне всё-таки повезло.

Давид ответил ей тем же редким, почти незаметным выражением лица, которое появлялось только рядом с ней. Ванесса чуть приподнялась на локте, разглядывая его лицо, будто собирая его заново — таким, каким он был для неё всегда.

— Фобос сказал… — она помедлила, подбирая слова, — что ты не поверил в мою смерть.

Давид не отвёл взгляда.

— Не смог, — ответил просто. — Цеплялся за любую возможность. За любой слух, любую несостыковку. Пока не нашёл тебя.

Она улыбнулась — мягко, но в этой улыбке была тень.

— Я всё равно не понимаю, — тихо сказала она, качнув головой. — Почему я забыла именно тебя.

Он наклонился ближе, его губы коснулись её шеи, задержались, скользнули к плечу, ниже — медленно, бережно, будто возвращая её телу память, которую разум утратил.

— Удар, стресс, — пробормотал он между поцелуями. — Всё сразу. Слишком сильно. Удивительно, что ты вообще что-то помнила.

Ванесса невольно выгнулась навстречу, дыхание сбилось.

— А… — она сглотнула, — в нашу первую ночь… мне было хорошо?

Давид усмехнулся, на этот раз тепло, почти нежно.

— Тебе было очень хорошо.

Она прикусила нижнюю губу, взгляд стал тёмным, внимательным.

— Тогда… — шепнула она, — напомнишь?

Его не нужно было уговаривать. Он накрыл её поцелуями — глубокими, жадными, такими, от которых мир снова начинал исчезать. Давид втянул её в этот омут без остатка, и Ванесса не сопротивлялась — она сама нырнула в него, доверчиво, осознанно, позволяя себе чувствовать, помнить и быть с ним здесь и сейчас.

Ванесса уже добрых десять минут крутилась перед зеркалом, то отходя к стене, то почти утыкаясь носом в отражение. Она подтягивала подол юбки, отпускала его, снова одёргивала, недовольно фыркала, затем вдруг замирала, словно пытаясь увидеть в зеркале не себя, а ту, кем должна стать сегодня.

— Ну и что… нормально же, — пробормотала она, но голос выдал сомнение.