Книга По осколкам твоей лжи, страница 85 – Татьяна Никандрова

Смаргиваю застывшую на ресницах пелену и пробую пошевелиться. Однако тело по всей площади тотчас схватывается ноющей болью, и я оставляю эти попытки до лучших времен. Сейчас очевидно одно: лишний раз мне лучше не двигаться.

— Ранель? Ранель, ты меня слышишь?

Знакомый, до дрожи любимый голос касается слуха, и я вновь блаженно прикрываю глаза, растворяясь в мерных пульсациях нахлынувших воспоминаний.

Шахерезада.

Она действительно рядом? Или я просто умер и попал в рай?

Внутренне посмеиваюсь над собственными мыслями. До рая мне как африканцу до Северного полюса. Пешком. А значит, Диора и правда где-то тут…

— Ранель? — ее голос становится ближе. — Ты пришел в себя? Ты меня слышишь?

Я опять приподнимаю веки, и ее нечеткий силуэт попадает в поле моего зрения. Кажется, на ней синее платье на бретельках… И волосы распущены… Да, я почти вижу, как они густыми смолянистыми волнами струятся по ее плечам.

— Вроде очнулся… — шелестит она, обращаясь к самой себе. — Надо позвать медсестру…

До меня вдруг доходит, что Диора вот-вот оставит меня одного, и сердце сжимается в приступе острейшего разочарования.

Я не хочу, чтобы она уходила! Нет-нет, только не сейчас!

— Не надо, — приложив усилие, хриплю я.

По ощущениям, голосовые связки — один большой синяк. Но я все равно напрягаю их, боясь лишиться присутствия Диоры, которое греет меня, подобно солнечным лучам.

— Что? — она вновь склоняется надо мной, обдавая восхитительным ароматом духов и кожи. — Ты что-то сказал?

— Не уходи, — прошу я.

И на этот раз фраза получается вполне четкой.

— Господи… — в ее шумном вздохе слышится облегчение. — Ты в сознании. Ты помнишь меня, Ранель? Помнишь, что с тобой произошло?

Память, словно несмазанные шестеренки, натужно и со скрипом начинает шевелиться. Восстанавливает недавние события. Оживляет детали.

Последнее, что я помню, — это взмахи дубинок над моей головой. А дальше — черная беспросветная пропасть.

Сколько времени минуло с тех пор? Каким чудом я вообще уцелел?

— Какое сегодня число? — спрашиваю я.

Вместе с голосом понемногу восстанавливается и зрение. Окружающая обстановка приобретает все большую детализацию, и мне становится ясно, что я нахожусь в просторной больничной палате. Диора сидит на стуле подле моей койки с взволнованным видом смотрит мне в глаза.

— Сегодня двадцать третье, — отвечает она.

М-да… А в машину к Арслану я сел двадцатого.

— Что со мной?

Пытаюсь окинуть взглядом свое тело, но получается с трудом. Мешает какой-то жесткий воротник, нацепленный на шею.

— Множественные переломы, сотрясение, повреждение внутренних органов… — с тихой скорбью отзывается Диора.

Пиздец. Звучит не очень радужно.

— Как меня нашли?

— Это заслуга Тимура. Он и его люди каким-то образом выявили твое местоположение, забрали и привезли в больницу. По словам врачей, еще чуть-чуть — и ты мог бы умереть…

Опять Алаев. Еще одна звездочка в копилку его благодеяний. И как мне оплачивать этот вечно растущий кармический долг?

Зрение улучшается настолько, что теперь я довольно отчетливо вижу лицо Диоры. Замечаю ее мертвенную бледность, покрасневшие глаза с пролегающими под ними темными кругами и дробно дрожащий подбородок. Она выглядит измученной и уставшей. Плечи ссутулены, в глазах — зыбучая тоска, которая вот-вот изольется наружу…