Книга Проучить мажора, страница 30 – Татьяна Никандрова

— Я выбираю правду, — девчонка прерывает мои молчаливые рассуждения о ее внешности. — Наверное, ты заслуживаешь права знать, почему я нежданно-негаданно свалилась на твою голову. Не хочу, чтобы ты думал, будто я…

— Меньше предисловий, больше сути, — обрываю я, не желая выслушивать ее фальшивые угрызения совести.

— Кхм… Как ты знаешь, моя семья живет в поселке. Поселок небольшой и в общем-то довольно тихий, но временами и там случаются происшествия, — прокашлявшись, начинает Маша. — Мой брат Сенька часто тусуется со своей компанией. Ничего такого, обычные подростковые сходки. Так вот, как-то идут эти балбесы по улице и видят, стоит черный мерин[1]. Пустой, с ключом в замке зажигания, а вокруг никого. Ну и, в общем, недолго думая, эти обалдуи залезают в тачку и дают по газам. Сенька мой за руль садится. Колесят по поселку, балдеют, перед девчонками понтуются. Светятся, короче, безбожно…

— Капец, — качаю головой, дивясь безбашенности нынешних подростков.

— Да все бы ничего, если бы идиот Сенька под конец не въехал на этом мерине в фонарный столб, — сокрушается Маша. — С нерадивыми угонщиками все в порядке — подушки безопасности сработали, а вот тачка, как ты понимаешь, пострадала.

— И что дальше?

— Да ничего хорошего, — тяжело вздыхает Зайцева. — Перепугались пацаны до смерти и деру дали. А наутро выяснилась, что мерин принадлежит Мансуру, нашему местному криминальному авторитету. Недавно он его прикупил.

— Думаешь, этот Мансур из-за тачки твоего Сеньку бы порешил? — усмехаюсь я.

— Нет, конечно, не порешил бы, — Маша медленно ведет головой из стороны в сторону. — Но отработать бы заставил.

— Ну так и отработал бы, в чем проблема? — недоумеваю я.

— Ты не понимаешь! Думаешь, на отработке Сеньку бы заборы заставили красить или улицы подметать?! Если так, то я бы первая ему пинка под зад дала! — взвивается она. — Только вот Мансур — не директор школы, а отбитый на всю голову бандит! Сеньке уже шестнадцать, а значит, задания ему бы давали такие же, как и взрослым прихлебателям.

— Например? — хмурюсь я.

— Например?! — как-то чересчур резко переспрашивает Маша. — Ты вообще в курсе, что в этом мире не все люди живут сытно и благополучно? В курсе, что есть социальное дно, где жизнь человека оценивается в несколько граммов героина? Что долги там изымаются не с помощью полиции, а с помощью жестоких избиений? Что на этом дне сплошная грязь, беспредел и анархия? Туда я должна была отправить Сеньку?

Я молчу, пребывая в легком шоке от услышанного, а Зайцева тем временем продолжает:

— Знаешь, Стас, у подростков плохо развито критическое мышление. Они легко теряют моральные ориентиры, легко подсаживаются на приятное ощущение вседозволенности и безнаказанности, которые дарит им криминальный мир. Вот только эта безнаказанность иллюзорна. За свои проступки всегда приходится платить. Всегда, — мрачно подытоживает она.

Сейчас Маша совсем не кажется озорной и беспечной. На ее лицо ложится тень гнетущих воспоминаний, а губы превращаются в тонкую нить. Девушка выглядит подавленной и бледной, будто старая рана, которую мы невзначай разбередили разговорами, опять стала нарывать…

— Ты ведь об этом не понаслышке знаешь, правда? — неожиданно для самого себя спрашиваю я.

— Это уже другой вопрос, — следует глухой ответ.