Книга Проучить мажора, страница 9 – Татьяна Никандрова

Интересно, он еще в сознании или уже уплывает с берегов реальности?

— Эй, красавчик, ты тут? — наклоняюсь чуть ниже и заглядываю ему в лицо.

Веки парни упорно слипаются. Он на грани, вот-вот провалится в сон. Возможно, еще слышит меня, но, скорее всего, уже не понимает.

— Вот и повеселились, да? — злорадно шепчу я.

Не удержавшись, закусываю его нижнюю губу и оттягиваю ее на себя. Сладкий, зараза. Так и хочется засосать.

Впиваюсь зубами чуть глубже — реакции ноль. Толмацкий отъехал. Значит, можно приступать к основной части плана.

Ну что, погнали?

Маша

Спрыгиваю с кровати и, бегло одевшись, принимаюсь исследовать спальню. По статистике, восемьдесят процентов населения хранит ценности именно в этой комнате. Самые распространенные места — в книгах, под матрасом и в шкафу среди белья. Печатных изданий у Толмацкого в квартире я не заметила, поэтому начну обыск с бельевых полочек.

Как я и думала, барахла у Стаса просто немерено. Содержимым только одной его гардеробной можно было бы одеть маленькую деревню! Тут вам и спортивные костюмы, и десятки джинсов, похожих друг на друга, как братья-близнецы, и футболки с логотипами известных брендов, и худи, и рубашки, и брюки, и водолазки, и свитера… Жесть! Вот это он шмоточник! Любая девчонка обзавидуется!

Несмотря на обилие одежды, в гардеробной царит идеальный порядок. То ли домработница постаралась, то ли Стасик — жуткий аккуратист. Обычно парни в этом плане не сильно заморачиваются, а у него все на плечиках висит. Чтоб, ни дай бог, не помялось. Надеюсь, он не сильно расстроится, когда я переверну тут все вверх дном.

Хотя нет, вру. Я вовсе на это не надеюсь. На его расстройство мне плевать с высокой колокольни. Он-то о Сонькиных чувствах явно не переживал, когда после секса сделала вид, что они незнакомы. А она, между прочим, полгода по нему сохла! «Стас такой красивый! Стас такой умный! Стас так хорошо шутит! Бла-бла-бла…» А этот Стас попользовал ее, как какую-то дешевку, и на следующий день даже не поздоровался. Вот вам и любовь двадцать первого века — никто ничего никому не должен. Перепихнулись и адьес.

Так что мне Толмацкого совсем не жаль! Гаденыш должен получить по заслугам! Наверняка у него таких Сонек вагон и маленькая тележка. Для него общение с женщинами — это просто охота. Так пусть теперь знает, каково это быть жертвой.

Самозабвенно вытряхиваю белье из выдвижных ящиков, когда на глаза мне попадается пухлая книжечка в кожаном переплете. Что-то вроде ежедневника, только чуть меньше. Подгоняемая любопытством я распахиваю книжку где-то на середине и… Обалдеваю.

Тут куча имен! Она вся исписана женскими именами! А еще рядом с каждым именем стоят ни о чем не говорящие мне числа. Три, пять, девять… Что это вообще значит? Кое-где даже десятки есть…

Так стоп! Только не говорите, что Толмацкий оценивает всех своих любовниц по десятибалльной шкале! Это слишком низко даже для такого мерзавца, как он!

Однако, чем дольше я листаю эту гаденькую книжку, тем больше убеждаюсь в своей правоте. Но самое отвратительное то, что рядом с именами девушек, которых Стас оценил по высшему баллу, убористым почерком написан номер телефона. Выходит, подлец оставлял в своем кругу общения только твердых десяток, а тех, кто не дотянул до его планки, предавал забвению! Вот урод!