Книга Зови меня Златовлаской 2, страница 150 – Татьяна Никандрова

Мы торопливо обсуждали ход дальнейших действий, когда вдруг явственно почувствовали, что мы в комнате не одни. Помещение было большим и плохо обозреваемым, поэтому "некто", о котором упоминал организатор, мог бы легко спрятаться где-то поблизости.

— Иди проверь вон тот шкаф, – прошипела Ада, подталкивая Исаева в спину.

Парень дернул плечом и медленно, словно кот, стал приближаться к старинному серванту. Мы напряженно наблюдали за каждым шагом Лехи, когда внезапно из-за спины показались люди в черных масках.

Я не успела ничего сообразить, но почувствовала, как чьи-то сильные руки схватили меня и потащили куда-то в сторону. Ноги стали ватными от страха и неожиданности, и я, совершенно не понимая, что происходит, почти не сопротивлялась. Не прошло и нескольких секунд, как я оказалась запертой в крошечной камере с низкими потолками, которые в кромешной темноте, начали жутко на меня давить.

Стараясь успокоиться, я втянула носом сырость и принялась судорожно ощупывать руками стены и холодные решетки темницы. Через какое-то время мои пальцы наткнулись на что-то, напоминающее замочную скважину, а это значило, что где-то поблизости должен был быть ключ.

Я продолжала шарить по стенам своей темнице, когда моего затылка коснулось что-то жесткое. Я закинула руку за голову и нащупала рычаг, за который, долго не думая, потянула. Затем я отчетливо услышала, как что-то маленькое и металлическое со звоном упало на каменный пол.

Я присела на корточки и почти сразу нашла ключ, который торопливо и на ощупь попыталась вставить в замочную скважину. Несколько попыток, и я была на свободе.

Очутившись в длинном узком коридоре, я увидела горящий вдали свет и двинулась к нему. Но стоило мне сделать шаг, как тишину прорезал низкий властный голос, заполняющий собой все пространство вокруг:

Свободы найден ключ,

Но не утихла вьюга.

А сможешь ли ты спать потом,

Оставив в беде друга?

Смысл четверостишия мгновенно достиг моего сознания. В темницу заточили не меня одну. А значит, мне следовало проявить благородство и прийти на помощь тем, кто не смог выбраться самостоятельно.

Я нехотя развернулась и пошла в противоположную от горящего в конце коридора света сторону. Я вглядывалась в густую непроглядную тьму, держа перед собой вытянутые руки.

Когда мои ладони наткнулись на что-то твердое, я вздрогнула и отпрянула, но затем, собравшись с духом, вновь двинулась вперед и поняла, что это дверь, которая легко открылась.

— Помогите, – раздался жалобный голос Булаткина где-то совсем рядом.

Я обернулась, и уже привыкшие в темноте глаза выхватили образ друга, который сидел то ли на стуле, то ли на лавочке. Решительным шагом я двинулась к нему, и тут Антон, тоже заметив меня, спросил:

— Это ты?

Единственное, что я успела ответить, было короткое "угу", а дальше произошло то, что просто не поддается описанию нормальными человеческими словами.

Антон молниеносно усадил меня к себе на колени и засунул свой язык так глубоко в мое горло, будто пытался ощупать им гланды! Серьезно! Даже на приеме у стоматолога я не ощущала так много лишней материи у себя во рту!

Я не знаю, сколько секунд Булаткин облизывал мое совершенно неготовое к такому напору нёбо, прежде чем я закашлялась и выплюнула его влажный язык наружу. После этого я совершенно интуитивно замахнулась и со словами "совсем охамел!" влепила другу мощную затрещину.