Книга Слабо не влюбиться?, страница 26 – Татьяна Никандрова

Спрыгиваю с подоконника и, потеснив подругу, принимаюсь разглядывать себя в зеркале.

Да, я не строю из себя роковую красотку. У меня типаж девчонки из соседнего двора. Милой, обаятельной, но вполне себе земной. А эти резинки… Ну не знаю. Это вроде как часть моей индивидуальности.

— А мне нравится, — отзываюсь я, улыбаясь своему отражению. — И Соколов сказал, что мне идет!

— Ну раз Соколов сказал, то конечно, — саркастично фыркает Лерка. — Теперь ты прическу до старости не сменишь!

— Почему ты так думаешь?

— А как иначе? У нас Соколов ведь царь и бог, к его мнению ты всегда прислушиваешься!

— Неправда! — выдаю со смехом.

— Правда-правда, — обиженно бухтит она. — Тёмочка априори прав, а Лера-мегера ерунду городит!

Ее ревнивое ворчание меня забавляет. Грановская — жуткая собственница и втайне мечтает, чтобы я дружила только с ней. Именно поэтому мое чересчур близкое общение с Соколовым ей как кость в горле.

Лерка убеждена, что я не отыгрываю роль лучшей подруги на все сто процентов. Ведь, помимо телефонных разговоров, шоппинга и прочих девчачьих радостей, разделенных с ней, я провожу кучу времени с Тёмой. Мы гоняем на скейте, берем друг друга на слабо и рубимся в Мортал Комбат по сетке.

Один вид досуга у меня чисто женский, второй — унисекс.

— Пошли уже, — подхватываю Грановскую под руку и тащу к выходу. — А то перемена вот-вот закончится, и Зиновьева охомутает твоего Лапина раньше тебя!

Глава 11

Выходим из дамской комнаты, как мы с Леркой эстетично называем толчок, и походкой от бедра направляемся к кабинету истории. Новенький вместе с толпой одноклассников стоит, прислонившись спиной к стене, и как обычно втыкает в телефон. Готовая к его охмурению подруга уже вовсю источает свои флюиды, когда нам в спину прилетает недовольный оклик:

— Грановская! Я тебя по всей школе ищу! Ты почему летом на отработку не ходила?!

Грозный голос разгневанной биологички я ни с чем не спутаю. Поэтому уже заранее сочувствую Лерке — ей, судя по всему, светит знатный нагоняй.

— Так я это… Болела! — подскочив на месте, оправдывается она.

На самом деле подруга просто терпеть не может ковыряться в земле. Ведь это подвергает угрозе безупречный маникюр, которым она дорожит, как Кощей своим златом. Поэтому и решила увильнуть от трудовых повинностей. Однако Наталью Борисовну отмазками вроде липовой болезни не проведешь. Эта суровая, воспитанная в Советских реалиях женщина за версту чует ложь.

— Ах, болела, значит? — рявкает биологичка, упирая руки в бока. — Ну сейчас-то, я смотрю, выздоровела!

— Да… Но отработка ведь уже закончилась? — с надеждой в голосе тянет Грановская.

— Кто тебе сказал такую чушь? — Наталья Борисовна угрожающе вздергивает бровь. — Ну-к поди сюда, посмотрим твое расписание. Выберем подходящие дни.

Недовольно скривившись, Лерка бросает короткий взгляд на Лапина, который в эту самую секунду засовывает телефон в карман зауженных брюк и чешет совсем в противоположную от кабинета истории сторону.

— Вот блин! — выругивается подруга, разрываясь между симпатичным парнем и биологичкой, которая того и гляди схватит ее за руку и силой уволочет на школьные грядки. — Задержи его, Вась!

— В смысле задержи? — недоумеваю я. — Что за спешка? После истории к нему подкатишь!