Книга С первого взгляда, страница 11 – Татьяна Никандрова

Подходит близко, почти вплотную. Жалкие сантиметры разделяющего нас пространства до предела напитываются его аурой. Становятся плотными и наэлектризованными, как перед грозой.

Смотрит в глаза. С вызовом. Но при этом ничего не говорит. Будто знает, что тишина — худшая из пыток.

Секунды плавятся в вечность, а затем его взгляд, пронзительный и опасный, скатывается вниз. Задевает губы, царапает шею, щипает ключицы…

И я вдруг осознаю, что выбежала из раздевалки в одних лишь трениках и спортивном хлопчатобумажном лифчике.

На мне нет футболки. И Матвей Горелов, несомненно, заметил это.

Мозг отдает сигнал прикрыться и убежать, но тело почему-то не реагирует на команды. Меня словно парализовало. Пошевелиться не могу. Слух затянут белым шумом, а перед глазами — лишь его лицо. Красивое и на удивление спокойное. С правильными чертами и небольшой родинкой на правой щеке. Все остальное — туман. Сплошной размытый фон без внятных очертаний.

Матвей наклоняется к моему уху, и впервые в жизни я слышу его голос. Тихий, вкрадчивый, с хрипотцой, высекающей огненные искры на моих нервах:

— Аккуратнее, малышка. Не нарывайся.

Его пальцы цепляют лямку моего лифчика и слегка натягивают ее. А потом он резко ослабляет хватку, и тонкая эластичная полоска с тихим хлопком врезается мне в кожу.

Ухмыльнувшись, Матвей отходит от меня и снова примыкает к группе веселящихся парней. Они хлопают его по плечам и отпускают какие-то шутки.

А я, намертво остолбенев, стою и, дрожа всем телом, смотрю ему вслед.

— Вот это линия жизни, — задумчиво произносит Настя, водя пальцем по моей раскрытой ладони. — Она у тебя четкая и непрерывающаяся. Значит, будешь жить долго.

— А это что за линия? — вмешивается сидящий рядом Пастухов, подсовывая Насте под нос свою руку. — Она какая-то невнятная…

— Это линия ума, Леш, — фыркает Крылова, слегка отодвигаясь. — Поэтому нет ничего удивительного в том, что она у тебя невнятная.

Ребята ржут. Я тоже лениво скалюсь. Хиромантия — полная хрень, но по приколу послушать можно. Тем более, что Настька пока говорит про меня только хорошее. Мол, здоровье у меня отменное, и карьера в будущем в гору попрет.

— А вот это линия сердца, — продолжает она, вкрадчиво понижая голос. — Она у тебя выходит за холм Юпитера. Вот здесь, видишь? Под указательным пальцем.

— Угу, — киваю я, бездумно рассматривая свои намозоленные турниками ладони. — И что это означает?

— Что тебе суждено пережить большую чистую любовь, которая станет одной на всю жизнь, — с загадочным видом заявляет Настя, глядя мне прямо в глаза.

Блин. Неловкий момент. Походу, я знаю, о чем она сейчас думает. Что эта великая любовь непременно случится у нас с ней. Вот прям раз и навсегда.

Только меня, если честно, подобный расклад вообще не прельщает. Мне всего семнадцать, е-мое! Какой нафиг «одна на всю жизнь»?! Не то чтобы я мечтаю перетрахать сотни женщин, но все же хотелось бы чуть большего разнообразия, чем просто одна…

— М-м-м, — кисло мычу я, потому что Настя явно ждет от меня какого-то ответа. — Забавно. Че там еще видно?

— Да много чего, — она вздыхает, выпуская мою руку из своих пальцев. — Но тебе, похоже, неинтересно.

— С чего ты взяла?

— С того, что ты весь день витаешь в своих мыслях, — в ее голосе звучит едва различимый укор. — И слушаешь меня вполуха.