Книга Дорогое удовольствие, страница 141 – Татьяна Никандрова

Боже, какая же я была глупая! Сейчас мне уже с трудом верится, что подобные мысли всерьез крутились в моей голове… Стыдно даже как-то становится. Словами не передать, как.

Всю дорогу до ресторана мы говорим о каких-то совершенно незначительных вещах: о погоде, моей работе и последних политических новостях. Не знаю, как Антон, но лично я не могу отделаться от сковывающего по рукам и ногам смущения, которое, впрочем, искусно маскирую за непринужденной болтовней. Мне не хочется всем своим видом показывать, что встреча с ним для меня целое событие. Пускай думает, что я рада, но не более того.

Прошедшие полгода я много анализировала наше с Пепловом совместное прошлое и пришла к выводу, что совершила ошибку, столь рьяно навязывая ему себя и свое общество. Мужчины по природе охотники, поэтому нам, женщинам, порой нужно прикинуться невинной жертвой, чтобы пробудить у сильного пола тягу к завоеванию. Именно такую тактику поведения я избрала для сегодняшнего вечера и твердо намерена ее придерживаться: никакой инициативы, лишь благосклонная готовность ее принимать.

Посмотрим, что из этого выйдет.

Припарковавшись у ресторана, Антон покидает автомобиль и, обогнув его, галантным жестом распахивает передо мной дверцу. Честно говоря, раньше я не замечала за ним подобных джентельменских наклонностей, но это даже к лучшему. Мне нравится думать, что теперь между нами все будет иначе.

На входе нас встречает широко улыбающаяся девушка-хостес и, вежливо поздоровавшись, провожает к заранее забронированному столику. В былые времена мы с Пепловом довольно часто посещали фешенебельные заведения, но за последние полгода я порядком отвыкла от такого. Как правило, в мишленовских ресторанах цены космические, и даже мне с моей существенно возросшей зарплатой столь пафосные места не по карману.

Сделав заказ, Пеплов откладывает меню в сторону и впивается в меня пристальным взглядом. Изучает, визуально ощупывает, подмечает детали.

— Ты молодец, что сняла квартиру, – вдруг заявляет он. – Личное пространство крайне важно.

— Не то слово! – охотно подхватываю я. – Мне так нравится, что все лежит на своих местах. А еще можно ходить хоть голышом, и никто ничего не скажет.

— Да что ты? – Антон иронично приподнимает бровь. – И часто такое практикуешь?

— Эм… Нет, – мгновенно тушуюсь я, опасаясь выставить себя в невыгодном свете.

Кромешный мрак его глаз вновь засасывает меня в свою глубину, и я, легонько прокашлявшись, направляю разговор в более безопасное русло:

— А ты как провел свои первые дни на свободе? Чем занимался?

— В основном рабочими вопросами, – отзывается он, откидываясь на спинку дивана и закидывая на нее руки так, что его ладонь оказывается буквально в паре сантиметров от моей шеи. – Ну, и к родителям, само собой, заехал.

— Понятно, – киваю я, невольно напрягаясь от ощущения тепла его кожи, которое горячит даже через покоящиеся на плечах волосы. – А чем занимаются твои родители?

И вот между нами снова завязывается такой же непринужденный диалог, как и в последние месяцы разговоров по телефону. Я задаю вопрос – Антон отвечает, я шучу – он улыбается. Вживую столь теплое общение чувствуется немного иначе: как-то острее, что ли. Одно дело – просто слышать голос, и совсем другое – видеть перед собой реального человека, наблюдать за его мимикой и быть частью его энергетически заряженного пространства.