Книга Дорогое удовольствие, страница 151 – Татьяна Никандрова

— Слушай, мне сейчас правда некогда. Давай потом поговорим? – делая акцент на слове «потом», цежу я.

— Ну хочешь, я ради тебя остепенюсь? Хочешь, с гулянками завяжу? – Артур не реагирует на мои слова и продолжает диалог по своему, одному ему известному сценарию.

— Не хочу! – рявкую я в трубку, а затем, спохватившись, что за мной наблюдает Пеплов, уже спокойней добавляю. – Иди домой, пропись. Утро вечера мудренее.

Не дожидаясь его ответа, я сбрасываю звонок и посылаю Антону немного виноватую улыбку. Язык так и чешется оправдаться, объяснить, что мы с Гордеевым просто друзья… Но Пеплов ни о чем меня не спрашивает, и я усилием воли подавляю этот порыв.

Вполне возможно, что он не придал случившемуся никакого значения, а я как дура начну перед ним распинаться. Нет, не стоит форсировать события. В конце концов, ничего критичного не произошло. Подумаешь, парень на ночь глядя позвонил. Это вообще ничего не значит.

— Так о чем я говорила? – возвращаясь к нарезке хлеба, спрашиваю я.

— Ты рассказывала о том, что во время поиска квартиры пересмотрела много вариантов, – как всегда, невозмутимо и предельно точно отвечает Пеплов.

— Ах да, – хватаюсь за утерянную мысль. – Помню встретилась мне полноценная однушка. Хорошая, уютная, метраж большой, я уже даже хотела на ней остановиться. И вот в процессе разговора с хозяином выясняется, что он сдает квартиру своего покойного дедушки. Я ему говорю, мол, сочувствую вашей утрате, а давно дедушка умер? А он мне как ни в чем не бывало отвечает: «Месяца три назад, прям вот здесь, на этом диване». Нет, ты представляешь? – я оборачиваюсь на Пеплова и ловлю его понимающую усмешку. – И как я после такого могла в этой квартире остаться? По-моему, спать на диване, на котором умер человек, – это верх бесстрашия.

— Ну что сказать, хозяин квартиры – маркетолог от бога. Думаю, подобными заявлениями он не одного потенциального жильца спугнул.

— Точно, – поддакиваю я. – А еще одна женщина…

Замираю с ножом, занесенным над огурцом, потому что мой телефон вновь пиликает. На этот раз пришло сообщение, и я почему-то даже не сомневаюсь, от кого оно.

— Тебе тут друг снова пишет, – раздается за спиной ироничный голос Пеплова. – В любви признается и обещает отречься от всех других женщин, если ты дашь ему шанс.

Лицо, шею и даже уши обдает нестерпимым жаром смущения, а Антон тем времени продолжает:

— Заманчивое предложение, не находишь?

Я не знаю, что меня больше шокирует: то ли то, что по обыкновению либеральный и ратующий за личные границы Антон взял и без проса прочел мое сообщение, то ли то, что он теперь почти наверняка подозревает меня и Артура в интрижке, которой нет.

— А тебя не учили, что читать чужие смски – нехорошо? – не придумав ничего другого, я решаю избрать тактику «лучшая защита – это нападение».

— Прости, не сдержался. Любопытство взяло верх.

И все? Вот так просто попросил прощения и признался в интересе? Вот черт! Все-таки в плане ведения переговоров мы с Пепловым находимся в разных весовых категориях: мне его никогда не переспорить и не перехитрить.

И что же делать дальше? Может, уже пора начать оправдываться? Или…

А какого черта? Пускай ревнует. Мы с ним официально не пара. И, в отличие от Гордеева, в любви он мне не признавался. Так почему бы мне не повернуть ситуацию в свою пользу?