Книга Никто не узнает, страница 121 – Татьяна Никандрова

До сих пор с трудом верится, что она здесь, в Москве. Вот уже несколько месяцев мы с ней дышим одним воздухом, ездим по одним улицам, заказываем еду на одном сервисе доставки, а она ни коим образом не дала мне об этом знать. Вернулась на мою орбиту и ничего об этом не сказала.

Какая она все-таки сложная! Какой была, такой и осталась. Поди, еще и новых тараканов в голове у себя вырастила. Жирных таких, тупорылых, с предубеждениями вместо кишков. Как же я их ненавижу!

— А ты чего без света сидишь? — Ассоль с бокалом в руке шлепает по выключателю, наполняя комнату чересчур ярким светом.

— Устал просто, — потираю веки и болезненно щурюсь.

— Знаешь, Бо, тебе надо шторы поменять, — слегка скривившись, заявляет Ассоль. — Эти больно тяжелые и мрачные. Сейчас в моде более легкие фактуры.

— А мне такие нравятся. Я ведь и сам тяжелый и мрачный, — отвечаю я, наблюдая за тем, как Ассоль неторопливо попивает виски и с видом модного критика прогуливается по моему залу.

— Ты не мрачный, просто слишком много работаешь, — не соглашается она, приближаясь к небольшой книжной полке, а затем громко восклицает. — Ого! А я не знала, что ты такой фанат творчества этой Карины Гольдман! — в ее голосе сквозит неподдельное изумление. — Да тут же… Кроме ее книг ничего нет!

Удивительно, что Ассоль только сейчас это заметила.

— Ну да, люблю ее творчество, — криво усмехаюсь я.

— Да ты интеллектуал! — подруга посмеивается. — Стоп! А роман «Вечное» у тебя откуда? Я тоже хотела его купить, но тираж был ограничен, и…

— Я взял с рук, — поняв ее с полуслова, говорю я. — Просто хотелось иметь полную коллекцию.

— Попахивает маньячеством, — Ассоль округляет глаза.

— Почему?

— У тебя в доме двадцать книг, и все принадлежат одному автору. Автору, у которого написано всего двадцать книг. Не находишь это странным?

А ведь она права. Походу, я действительно маньяк. Когда Карина, разбив мое сердце и вдоволь потоптавшись на осколках, уехала в Америку за мужем, я долго не мог найти себе места. Меня мучили вопросы, а единственный человек, который мог на них ответить, оборвал нашу связь. Навсегда.

И тогда я обратился к книгам. Ее книгам. Я читал Каринины романы взахлеб, с какой-то нездоровой наркоманской жаждой, вдумываясь в смысл строк и междустрочий, узнавая ее с другой, доселе неизвестной мне стороны.

Оказывается, в творчестве очень хорошо раскрывается личность человека. Возможно, сам того не понимая, автор выливает на бумагу свои потаенные страхи, фантазии, мечты, отражает значимые аспекты своего мировоззрения и рассуждает о том, что его по-настоящему волнует.

И мне действительно удалось заглянуть Карине в душу. Увидеть ее боль под другим углом. Не глазами отвергнутого мужчины, а глазами стороннего наблюдателя. Бесстрастного и объективного.

А боли в ней было много. Большой и маленькой. Обжигающей и парализующей. Острой и притупленной. После прочтения этих книг у меня создалось ощущение, что Карина и есть сгусток этой боли. Закостеневший и обросший шипами, но внутри все такой же уязвимый.

Именно благодаря ее романам со временем моя обида сменилась сочувствием, а желание обладать уступило месту философскому намерению отпустить. И я придерживался этого намерения до последнего. Вплоть до этого дня.