Книга Никто не узнает, страница 23 – Татьяна Никандрова

— А что, если потерянное поколение — это мы, а не они? — мрачно интересуюсь я.

— Вот и порефлексируешь на эту тему в будущей книге, — усмехается он. — Ладно, дорогая, мне пора ехать. Надо этих киношников добивать, а то уже два месяца договор подписать не могут… Ты же хочешь, чтоб по твоей книге сняли сериал?

— Ага, — апатично отзываюсь я. — Давай, удачи.

Если честно, прямо сейчас мне на этот сериал плевать с высокой колокольни. Столь сильного внутреннего раздрая у меня не было со времен… Да никогда такого не было! Я даже в день выхода критических рецензий на свой первый роман так не нервничала…

Может, вина выпить?

Глазами, полными надежды, кошусь на часы, но время против меня — еще нет и двенадцати. Эх, пить в такую рань значит расписаться в собственном поражении и признать, что жизнь в очередной раз нагнула тебя. И опять не по любви.

Прикрываю веки и, чтобы хоть немного расслабиться, предпринимаю попытку дышать животом. Так нас учили на курсах интимной гимнастики, которые я проходила чуть меньше года назад. Стыдно признаться, но тогда я наивно верила, что прокачка мышц тазового дна поможет мне поддержать стремительно угасающий огонек наших с Олегом отношений. Мышцы-то в итоге окрепли, а вот секс горячее не стал.

Надышавшись до состояния головокружения, протягиваю руки к ноутбуку, лежащему передо мной на столе, и резко распахиваю крышку.

Окей, Гугл, давай посмотрим, что ты можешь мне рассказать о Богдане Ткаченко.

«Tkach перешутил Александра Агафонова на его же интервью», «Богдан Ткаченко свел татуировку, посвященную бывшей девушке», «Двадцатидвухлетний рэпер побил рекорды прослушиваний в iTunes» — Интернет буквально взрывается от обилия статей о моем новом знакомом. Тут и обсуждения его личной жизни, и миллион фотографий с юными поклонницами, и видеозаписи с концертов, и тексты песен…

Глядя на это разнообразие информации, я чувствую, как к горлу подкатывает тошнота. Не потому, что увиденное мне неприятно (скорее, наоборот, так как Богдан на удивление фотогеничен), а потому, что с каждой прочитанной статьей, с каждым пролистанным снимком я все отчетливее понимаю, это никакая не шутка: мой молодой любовник действительно кумир подростков. Кумир подростков, представляете?!

Дрожащими пальцами навожу мышку на кнопку «плей» и коротким щелчком запускаю последний трек Богдана под названием «Фонари». Сначала ушей касается неспешная ритмичная музыка, пропитанная сочными, немного дребезжащими битами, а потом из динамика раздается до боли знакомый голос. Низкий, прокуренный, хрипловатый.

На какое-то время все чувства, кроме слуха, отключаются, и я тотально погружаюсь в монотонный речитатив. В целом, композиция звучит довольно приятно, слова хорошо рифмуются друг с другом, а в тексте прослеживается смысл, который, кстати говоря, не так уж и примитивен. Но, несмотря на это, я не могу сказать, что песня мне нравится.

Во-первых, я не привыкла к мату в музыке. В мое время цензура в творчестве была как-то построже. Во-вторых, сама манера исполнения кажется мне немного странной: во время прослушивания создается ощущение, что Богдану очень лень открывать рот, и свои рифмы он выдает будто нехотя, из-под палки. Причем эта тенденция прослеживается из трека в трек.

Не знаю, может, я безнадежно отстала от моды, а, может, у меня просто плохой музыкальный вкус, но я, хоть убей, не понимаю всего этого ажиотажа вокруг его творчества. Во времена моей юности тоже был рэп: Децл, Многоточие, Каста. Но они читали по-другому — понятнее, энергичнее как-то… Хотя, справедливости ради стоит признать, что и их музыка не находила отклика в моей душе.