Книга Клуб разбитых сердец, страница 32 – Юлия Резник

— Фи, святой отец. Не наши методы, — храбрюсь я, а он на меня из-под бровей смотрит. — Чего? — развязно ухмыляюсь.

— Да вот думаю, когда тебе надоест прикалываться над этой частью моей жизни.

— Прости. Никогда не думала, что тебя это задевает.

— Не задевает, скорее… Заставляет о многом задуматься, — Матвей чуть сощуривается. Тут, конечно, не мешало бы уточнить, о чем? Но мои мысли возвращаются к безобразной сцене на ресепшене. Может, не надо было обнулять Машкину клубную карту? Как-то это мелочно. С другой стороны, если бы я этого не сделала, Маша и дальше жила бы с уверенностью, что может безнаказанно творить что угодно.

Будет ей урок.

Да и… Если честно, не могу я ее пока видеть.

Не хочу.

— Что думаешь делать?

— Жить, — пожимаю плечами. — Выпилиться я всегда успею.

— Отличный план. Тогда, может, начнем с прогулки?

— Зовешь меня погулять? — не скрывая удивления, вскидываю брови.

— Почему нет? Погода шикарная, а мы света божьего не видим с этой работой. Кстати, благодаря Марише у меня освободился вечер.

Хочется спросить, почему бы ему не провести этот вечер с семьей. Но эгоистично помалкиваю. Мне с Матвеем хорошо. Он один может меня отвлечь от затягивающей все сильнее апатии. Вон как вчера у него получилось! Ха-ха…

Пожимаю плечами:

— Пойдем.

— Отлично. Переоденусь только.

Он открывает шкаф и начинает быстро переодеваться, спрятавшись от меня за дверью. Я почему-то опять смущаюсь. И потому принимаюсь разглядывать его кабинет так, будто впервые вижу. Чисто. Лаконично. Хорошо. На стене пара не слишком бросающихся в глаза образов. Надо же… Я никогда не спрашивала, как Матвей пришел к богу. И сейчас вдруг ловлю себя на том, что хочу спросить. Не из вежливости. И не ради того, чтобы поддержать разговор. А потому что в нем есть какая-то внутренняя логика, которую я никак не могу понять. Он слишком живой для человека, который обитает среди чужой боли. И слишком эмпатичный для того, чтобы от нее отстраниться.

Ратников выходит первым, придерживая для меня дверь. Я прохожу мимо, стараясь не задеть его плечом, и всё равно задеваю — едва-едва и абсолютно не специально. Телом проходит волна дрожи. Зря, наверное, это все… Ой, зря. Но не отказываться же на полдороги.

На улице весна. Хоть что-то радует. Солнце бьет в глаза, вызывая синтез какого-то гормона, не позволяющего свалиться в депрессию. Ветерок бодрит. Город будто только что проснулся и ещё не успел натянуть на себя привычную циничную маску. Старые вывески, узкие тротуары, кованые перила балкончиков навевают на меня чувство щемящей ностальгии…

Под ногами — плитка, местами неровная, с выбоинами, в которых после дождя собираются лужицы. Матвей осторожно придерживает меня за локоть. Думает, я убьюсь на этих колдобинах? Или ему просто приятно меня касаться?

Нет, не хочу об этом думать! Это неправильно.

Неторопливо шагаем дальше. Слева — кофейня с распахнутой настежь дверью. Запах свежего кофе вытекает на улицу, смешиваясь со смолистым ароматом только-только распустившихся кленов. Сворачиваем сразу за этим домом, петляя по старым улочкам. Сколько судеб видели эти дома… И сколько еще увидят. Веду взглядом выше — кругом купола соборов и многочисленных церквей, изобилующих в центре. Кошусь на Матвея.

— Давай зайдем?