Книга Жена, которую захотели двое, страница 55 – Злата Нова

— Вот такая ты настоящая, — сказал он ей в висок. — Не верная жена, не хорошая девочка, не примерная сотрудница. А мокрая, тёмная, замужняя женщина, которой нравится, когда её берут всерьёз.

Эта грубость обожгла её. И именно она добила окончательно.

Анна заплакала уже открыто, без красивой сдержанности, с дрожью во всём теле, с ощущением, что внутри сорвалось что-то очень давнее. Она не знала, от чего эти слёзы сильнее — от удовольствия, от стыда или от страшного облегчения, что кто-то наконец назвал её желания такими, какие они есть.

Когда всё закончилось, Виктор не говорил ничего несколько минут. Он просто стоял рядом, давал ей прийти в себя, потом подал стакан воды и помог поправить платье. Этот простой, почти деловой жест после всего тёмного, что между ними было, почему-то оказался почти нежным.

Анна сидела на краю стола, не поднимая глаз.

— Ты ненавидишь меня? — спросила она глухо.

— Нет, — ответил он сразу. — Я просто не позволяю тебе обманывать саму себя.

Она усмехнулась сквозь слёзы.

— Это, по-твоему, лучше?

— Да, — спокойно сказал Виктор. — Потому что теперь ты хотя бы знаешь, кто ты, когда перестаёшь играть в хорошую.

Эти слова остались с ней даже тогда, когда она вышла из кабинета, спустилась в лифте и села в машину. В салоне было тепло, за окном тянулся вечерний город, а у неё всё ещё дрожали руки.

После Лёши и Виктора Анна уже не умела выглядеть прежней, даже когда очень старалась. Дело было не только в платьях, не только в белье, не только в помаде, которую она теперь наносила чуть медленнее и внимательнее, чем раньше. Изменилось что-то глубже. Она стала двигаться иначе, смотреть иначе, даже молчать иначе.

Это началось не специально. Сначала она просто перестала прятаться в бесформенных свитерах и тёмных юбках, которые годами казались ей безопасными. Потом вдруг поняла, что ей нравится ощущать ткань на талии, видеть в зеркале линию груди, замечать, как мужчины оборачиваются не из вежливости, а потому что не могут не обернуться. И чем сильнее она это чувствовала, тем меньше в ней оставалось той старой Анны, которая всё время пыталась стать удобнее и незаметнее.

В тот вечер она особенно долго собиралась домой после работы. Виктор в этот день почти не касался её даже взглядом, Лёша написал только одно короткое «Скучаю по тебе», и от этой сдержанности обоих внутри у неё стоял тяжёлый, тёплый голод. Она ехала домой и почему-то заранее знала, что Дмитрий посмотрит на неё иначе.

На ней было тёмное платье, мягкое, узкое в талии, с длинными рукавами и глубоким, но не вызывающим вырезом. Волосы она распустила ещё в машине, потому что устала от шпилек, и теперь они лежали по плечам густой тёмной волной. Кожа после душа утром всё ещё будто светилась, на ключицах оставался тонкий шлейф духов, а в глазах жила та странная, опасная усталость, которая делает женщину не бледнее, а ярче.

Когда она вошла в квартиру, Дмитрий был на кухне. Он резал хлеб, что-то тихо напевал себе под нос и выглядел так привычно и по-домашнему, что Анна на секунду остановилась в дверях. Рядом с ним всё ещё существовала их старая жизнь: чайник, тёплый свет, тарелки на сушилке, его домашняя футболка, мягкие шаги по кухне. И именно поэтому её новая жизнь рядом с этим казалась ещё более опасной.