Книга Жена, которую захотели двое, страница 59 – Злата Нова

Лёша всё чаще бесился. Ему было мало этих коротких встреч, мало её рваных обещаний, мало того, что она приезжает, сгорает и снова исчезает в свою правильную жизнь.

— Я так больше не могу, — сказал он однажды, когда они сидели в его машине на подземной парковке, и у неё ещё дрожали пальцы на ремне сумки. — Ты приходишь ко мне как пожар, а потом уезжаешь домой и, наверное, варишь мужу ужин.

— Не надо, — устало сказала Анна.

— А что не надо? Правду?

Он повернулся к ней, и в его глазах была уже не только жадность, но и усталость мужчины, который понял, что женщину нельзя делить без боли.

— Ты же не моя, — сказал он глухо. — Но и не его уже до конца. И от этого меня просто рвёт.

Анна не нашла, что ответить. Потому что он был прав, а правда от Лёши всегда звучала особенно грубо именно в те моменты, когда она была самой точной.

С Виктором было хуже. Он не жаловался. Не требовал определённости. Не спрашивал, почему она после него снова едет домой. Но в какой-то момент его спокойствие стало давить на неё сильнее любых сцен.

— Вы плохо спите, — сказал он однажды прямо посреди дня, когда они остались вдвоём у копировального аппарата.

Анна подняла глаза.

— С чего ты взял?

— У вас взгляд женщины, которая слишком много хочет и слишком мало отдыхает.

Он сказал это тихо, почти равнодушно, и ушёл первым, оставив её с колотящимся сердцем и ощущением, что он опять прочитал её лучше, чем она сама.

К концу недели Анна начала жить короткими уколами удовольствия и длинными приступами вины. Ей казалось, что она почти постоянно возбуждена, как будто тело больше не умеет возвращаться в спокойное состояние. Иногда это было почти физически больно. Она сидела за столом напротив клиента, а внутри уже поднималась волна только потому, что Лёша час назад написал что-то грубое и слишком живое. Она мыла посуду вечером рядом с Дмитрием и вспоминала, как Виктор днём одним движением руки заставил её потерять мысль посреди фразы.

И при этом стыд никуда не уходил. Не притуплялся. Не становился легче. Он просто шёл рядом, как постоянная тень.

Ей было стыдно перед Дмитрием, потому что он всё ещё любил её просто и честно, как умеют любить люди, которые не знают, что уже живут рядом с предательством. Ей было стыдно перед собой, потому что она давно переступила ту грань, за которой можно оправдываться одиночеством или сексуальной неудовлетворённостью. Теперь это было не «я сорвалась». Теперь это было «я хочу снова».

Именно это ломало сильнее всего.

В один из вечеров она вернулась домой после Виктора, долго стояла в ванной, умывая лицо холодной водой, а потом вышла на кухню и увидела Дмитрия за столом. Он ел что-то наспех, листал телефон и выглядел таким обычным, таким домашним, что у неё неожиданно защипало в глазах.

— Ты поздно, — сказал он и поднял на неё взгляд. — Всё нормально?

Анна кивнула.

— Да. Просто долго задержали.

Он отложил вилку и внимательно посмотрел на неё.

— Ань, ты в последнее время как будто всё время горишь.

Она усмехнулась, хотя внутри всё сжалось.

— Это что, новый способ сказать, что я выгляжу уставшей?

— Нет, — тихо ответил Дмитрий. — Это способ сказать, что я уже не понимаю, что с тобой происходит.

Она ничего не сказала. Просто открыла холодильник, сделала вид, что ищет йогурт, хотя есть совсем не хотела. Потому что если бы повернулась к нему в ту секунду, то, возможно, не выдержала бы собственного лица.