Книга Изящная ложь, страница 17 – Ана Карана

Какого чёрта?

Они едят сладкую вату. Точнее, ест Алёна, заливисто смеясь, а Максим с улыбкой за ней наблюдает и что-то говорит.

Мой муж выбрался из квартиры. Улыбается. Не мне.

Какого чёрта? У них что, какой-то конфетно-букетный период? Почему это выглядит как свидание восьмиклассников?

Тут Максим замечает меня, и его улыбка затухает. Бог мой, неужели я помешала? Жалость-то какая. Вздёрнув подбородок, решительно направляюсь к сахарной парочке. В груди всё клокочет от злости. Алёна, проследив за взглядом Максима, тоже перестаёт смеяться, но всё так же улыбается.

— Здравствуйте, Милана Алексеевна! — она приветственно вскидывает ладонь, как школьница.

— Гуляете? — я имитирую радость, но так, чтобы в ней читался сарказм.

Однако Алёна, видимо, далека от такого понятия, поэтому без запинки тараторит:

— Ага! Вот удалось вытащить Максима Андреевича на свежий воздух. Вы пораньше смогли освободиться, да?

Не пойму, она издевается или реально тупит. Зато Максим безошибочно считал моё настроение.

— Типа того, — улыбаюсь ей криво, на что Максим возводит глаза к небу. — Алён, вам домой не пора?

Она удивлённо хлопает ресницами.

— Так ведь мой рабочий день ещё...

— Алён, — Максим трогает её за локоть. — Раз моя жена освободилась, ты можешь идти домой. Всё в порядке.

Сегодня меня как никогда раздражало то, что Максим, обращаясь к Алёне, ей тыкал. Меня вообще после найденных следов помады на рубашке раздражала Алёна. Я злилась на неё и на себя, что не могу собраться. Что у неё получилось уговорить Максима на прогулку, а у меня нет. Что с ней мой муж улыбается, а на меня рычит и ласкает лишь тогда, когда я сажусь на него сверху.

Алёна, наконец, соображает, что ситуация обострена, и ей бы лучше ретироваться. Смущённо попрощавшись, она уходит, а я получаю от мужа очередную порцию холода.

— Это что сейчас было? — строго спрашивает он.

— Это ты мне скажи, — склоняю голову набок, указав себе за плечо. — С ней, значит, прогуляться ты не прочь, а я гожусь только для домашней обслуги?

— Странно слышать от тебя претензии к сиделке, которую ты же и наняла, — хмыкает Максим с напускным спокойствием. — По-моему, ты ей за это и платишь, чтобы она выгуливала меня, как собаку, по расписанию. Вот я и выгуливаюсь. В чём проблема?

— У тебя с ней есть что-нибудь? — выдаю раньше, чем успеваю подумать.

Да уж. О том, чтобы внезапно уличить мужа в измене, можно забыть. Теперь если и есть что-то, Максим ни за что не подаст виду.

Бровь мужа поднимается, а во взгляде появляется искреннее недоумение. Прямо как тогда, на балконе. Он долго массирует точку на переносице, прежде чем спросить:

— Ты издеваешься?

Забавно. Я хотела задать тот же вопрос.

— Я видела твою рубашку в корзине для белья, Максим. На воротнике помада. Что мне думать?

Он сузил глаза.

— Давно ты копаешься в грязном белье?

— На вопрос ответь.

— У меня с Алёной ничего нет. Рубашку я испачкал случайно, когда ткнул ею Алёне в лицо. Она хотела записать меня в группу поддержки, а для этого нужно было фото. Она решила, что я соглашусь на этот бред, за что и получила рубашкой в нос, — Максим пятернёй ерошит волосы и пожимает плечами. — Вот. Ответил. Тебе этого достаточно?

Чёрт. Нифига не достаточно. Какая-то нелепая чушь. Но я и сама не знала, что должен был ответить муж, чтобы я поверила.