Книга Изящная ложь, страница 50 – Ана Карана

Блядь, вот только не хватало стать порно-звездой. Я даже думать боялась о том, что будет, если Максим об этом когда-нибудь узнает. Или посмотрит...

Твою ж мать…

Максим

Ночь встречает меня пробирающим до костей ветром, снежной крупой, яркими жёлтыми фонарями и сдобным ароматом из пекарни в доме напротив. С Алёной мы договорились встретиться на площади перед стадионом.

Голова трещит. Еду в своей карете по пешеходному тротуару, тяну сигарету и кашляю, как туберкулёзник, от горького дыма, царапаюшего воспалённое горло. Игнорирую неловкие «ой» и «ай» прохожих, которые шарахаются от меня по сторонам. Все вместе мы никак не умещаемся на узкой полоске асфальта между сверкающими витринами магазинов и проезжей частью.

Но вот из-за угла дома выруливает девушка с коляской. Она неловко отводит глаза и собирается сдать назад, однако я, как настоящий джентльмен, съезжаю с низкого бордюра на дорогу прямо перед носом у серебристого БМВ. Водитель резко бьёт по тормозам и, высунувшись в окно, орёт мне:

— Мужик, ты охренел, что ли?!

Ну, наверное, охренел. Только мне насрать. Машу ему рукой, мол, «ага, прости», и в наглую пересекаю проезжую часть в неположенном месте, не доехав до пешеходного перехода метров десять. Меня награждают раздражёнными «фа-фа», кто-то обзывает мудаком.

Да всех вас в жопу.

Сворачиваю во двор многоэтажек. В такой мороз здесь практически никого нет, за исключением стаи собак, гоняющих по детской площадке мусорный пакет, да компании пацанов, распивающих пиво из стеклянных бутылок под дебильную музыку, наваливающую из низкой чёрной тачки.

Усмехнувшись, вспоминаю, как Гордому на девятнадцать отец отдал свой старенький «мерин». Вот мы тогда вошли в раж. Та машина стала для нас не только средством комфортных поездок до училища, но и персональным баром на пять человек, бесплатным мотелем для перепихонов, а иногда и местом ночлега. Эта компашка напомнила мне нас тогдашних. Правда, вели мы себя скромнее, слушали другую музыку, да и пили не пиво, а водку.

Проезжаю мимо пацанов, затягиваясь очередной сигаретой. Тут один из них свистит мне и выдаёт:

— Дядь, прикурить не найдётся?

Обнищала молодёжь нынче. Что, из всей компании ни у кого зажигалки не нашлось? Второй мыслью проносится, что будь я лет на пятнадцать помладше и не в кресле, уже наехал бы на пацана за свист. У нас это считалось неуважением. Типа не круто. Видимо, теперь это вариант нормы.

— Лови, — бросаю парню свою и уже собираюсь двинуть дальше, но он нагоняет меня и преграждает дорогу. Я поднимаю бровь. — Чего? Зажигалку можешь себе оставить.

— Дядь, а, может, выпьешь с нами? — ухмыляется щербатой улыбкой пацан, поправляя шапку-гондонку. Другие чё-то там похихикивают, напрягают меня.

Выпить? Хм, заманчиво. Даже слишком. Но Алёна меня потеряет, начнёт ещё жене трезвонить, а этого мне точно не надо. Лучше придерживаться намеченного плана.

Я цыкаю и говорю:

— Нет. Тороплюсь.

— А на пиво добавишь? — продолжает донимать меня пацан под нарастающий гогот товарищей.

— Слышь, не борзейте, — раздражаюсь я, кивнув на его компанию. — Иди отдыхай.

— Да ладно, я ж пошутил... — обижается пацан, шмыгнув носом. Остальные уже откровенно ржут. Парень понижает голос и признаётся: — Я просто это... ну, поспорил на штуку, что в таком кресле можно до десяти километров в час разогнаться. У меня у дядьки было похожее. Пацаны обещали две штуки дать, если ты это... ну... дашь мне прокатиться наперегонки с Серым.