Книга В разводе. Ты забрал мою жизнь, страница 13 – Ирина Суздалева

А потом эти картинки сменяются другими. Его холодный взгляд сегодня. Его слова: “Я не просил тебе ничего отдавать”. Его презрение, которое он даже не пытается скрыть.

Ноги подкашиваются. Тело становится ватным, непослушным. В ушах начинает звенеть — сначала тихо, потом все громче, пока звон не заглушает все остальное.

Чувствую прикосновение. Чьи-то руки хватают меня за локоть, пытаются удержать. Слышу голос — будто издалека, словно из-под воды. Неразборчивый, глухой.

— Аня? Аня, ты меня слышишь?

Это Лев. Он говорит что-то еще, но я не понимаю слов. Я лишь едва разбираю его лицо — оно меняется, становится испуганным. Впервые за сегодня. Впервые за долгое время.

Миг — и я проваливаюсь в темноту, и последнее, что доносится до меня, — это его голос, кричащий куда-то в коридор:

— Помогите! Сюда! Помогите кто-нибудь!

Крик звучит приглушенно, будто я слышу его сквозь толщу воды. Или сквозь толщу собственной боли.

А в следующий момент перестаю слышать что-либо вовсе.

Три года спустя

— Алла Сергеевна, мне кажется, что в гостиной стоило бы использовать более теплые тона. Этот серый, который вы предлагаете, выглядит слишком холодным. Я бы хотел что-то уютнее, знаете, чтобы приходить вечером и чувствовать… тепло. А то мне так холодно… хочется, чтобы хоть кто-то… эм… согрел… или что-то, — добавляет без особого энтузиазма.

Мужчина напротив меня улыбается.

Слишком широко.

Слишком сладко.

Слишком многозначительно.

Отчего меня передергивает.

Чувствую себя максимально неуютно, даже несмотря на то, что сижу в своей переговорной, за своим столом, в своем кресле, своей фирме, которую построила почти с нуля после того, как моя жизнь полетела под откос.

Передо мной на круглом деревянном столе лежат образцы обоев, тканей, напольных покрытий. На ноутбуке открыта трехмерная модель загородного дома клиента. Работа интересная. Денежная. Престижная. И я могла бы получить удовольствие от этого проекта, если бы не одно “но”...

… клиент жутко бесит.

— Дмитрий, — говорю ровно, профессионально, стараясь не показывать раздражения. — Вы наняли меня как дизайнера интерьеров, потому что вам понравилось мое портфолио. Серый в данном случае — это не холод, это база. На него лягут акценты — текстиль, свет, декор. Если мы сделаем стены теплыми, комната потеряет глубину.

— Глубину, — он растягивает слово, будто пробует его на вкус, трет подбородок со щетиной, в которой явно проглядывает седина, смотрит на меня исподлобья с легким прищуром, а я… я чувствую, как закипаю изнутри. — Алла Сергеевна, вы такая умная. Именно это мне в вас очень нравится, — произносит с явной хрипотцой в голосе, от которой меня начинает мутить.

Дмитрий смотрит на меня поверх дорогих очков в тонкой оправе, при этом в его глазах светится откровенный интерес. Не к проекту. Ко мне. Этот “интерес” чувствуется в каждой фразе, в каждом взгляде, в каждом дурацком “Алла Сергеевна”, которое он произносит с придыханием, будто мы на свидании, а не на деловой встрече.

Клиент со мной флиртует. Откровенно. Нагло. Не стесняясь.

Именно это бесит до скрежета зубовного, до боли в сжатых кулаках, до желания встать и вылить ему на голову воду из графина.

— Дмитрий, — складываю руки на столе. Смотрю на мужчину в упор, прежде чем чеканю каждое слово: — Давайте вернемся к проекту. Ваши пожелания по спальне я записала. По кухне — тоже. По гостиной у нас возникли разногласия. Я подготовлю два варианта — с теплым подтоном, как вы хотите, и с холодным, как предлагаю я. Вы посмотрите, сравните, и мы обсудим дальше. Договорились?