Книга В разводе. Ты забрал мою жизнь, страница 66 – Ирина Суздалева

— Ты же не думал, что я буду жить с изменщиком?

— Столько лет жила и все хорошо было. Что изменилось?

На этот раз слова Антона достигаю цели. Останавливаюсь, поворачиваюсь, смотрю на него и выплевываю:

— Я обо всем узнала! Вот что изменилось! Узнала о твоих похождениях!

Он лишь хмыкает:

— И решила сразу перейти к радикальным мерам? Зачем рушить то, что давно устоялось? Давай ты сначала все обдумаешь, мы поговорим. Нам же хорошо вместе, комфортно…

— Было… — перебиваю мужа. — Было хорошо. И я уверена, мне будет куда лучше без тебя!

Два года… два года после развода я жила спокойно, пока не случилось то, что потребовало вмешательство бывшего мужа в нашу жизнь:

— Ты даже моего сына воспитать не могла нормально! Это же надо, Яковлев-младший в отделение полиции загремел! А я говорил, что ему нужен мужской пример… Давай, прекращай выкобениваться, возвращайся ко мне! Так и быть, сделаю тебе одолжение, приму тебя обратно. Тем более, мы с Людой расстались…

До того, как я успеваю что-то ответить, за спиной раздается мужской голос:

— Спасибо, обойдемся без твоих одолжений! И мужской пример у твоего сына есть. Дело не в примере, а в твоих генах!

Бывший поднимает глаза, и его лицо вытягивается:

— Ты?..

ЗАГЛЯДЫВАЙТЕ ОБЯЗАТЕЛЬНО

Поцелуй получается не таким, каким я его себе представляла. Андрей не набрасывается, не берет, не доказывает. Касается осторожно, тепло, почти невесомо, будто боится спугнуть. Сначала мужчина дотрагивается губами до моих губ. Потом целует чуть увереннее, глубже, и у меня внутри медленно, страшно, невероятно болезненно распускается что-то забытое.

Не страсть даже.

Доверие.

И вот оно пугает сильнее всего.

Отвечаю на поцелуй. Сама. Пальцы цепляются за лацканы мужского пальто, дыхание сбивается, колени становятся ватными, а мир исчезает. Есть только его губы, его руки, его тепло, ночь, вода, глухой шум двигателя и мое собственное тело, которое вдруг вспоминает, что быть желанной — не всегда значит быть использованной.

А потом меня накрывает.

Резко.

Слишком резко.

Миг — и я отстраняюсь, упираюсь ладонями Андрею в грудь, отворачиваюсь, пытаясь вдохнуть, но воздух не идет. В голове вспыхивают обрывки прошлого: Лев в книжном, Лев у больничной койки, Лев с чужим равнодушным взглядом, его “не болей”, его рука, отстраняющая меня как надоевшую кошку. Все смешивается, накатывает, душит.

— Прости, — выдыхаю, чувствуя, как дрожат губы. — Я не могу. Не могу. Я…

— Тише, — Андрей мгновенно отпускает меня, но не отходит слишком далеко. Просто убирает руки, оставляя пространство. — Дыши.

— Я все испортила, да? — слова звучат нервно, глупо, почти зло, а пальцы впиваются в край пледа. — Ну конечно, кто бы сомневался. Нормальные женщины спокойно целуется, а я устраиваю приступ паники посреди реки.

— Алла, посмотри на меня, — голос мужчины становится тверже, при этом Андрей чуть наклоняется, пытаясь поймать мой взгляд.

Мотаю головой.

— Посмотри, — повторяет он спокойнее, уверенно, из-за чего ослушаться становится почти невозможно.

Заставляю себя поднять глаза.

Андрей стоит рядом — спокойный, собранный, с чуть сбившимся дыханием и темным взглядом, в котором нет раздражения. Ни капли. Ни уязвленной мужской гордости, ни обиды, ни мерзкого “ну вот, началось”, которое я почему-то ожидала.