Книга Правила случайных соседей, страница 101 – Эвелин Грин

— Мы еще поговорим, доктор, — бросил он, разворачиваясь к выходу. — Следствие только начинается.

Они вышли, оставив после себя запах дешевого табака и агрессии.

Марк бросился к Лере, его руки, еще минуту назад сжатые в кулаки, теперь осторожно и бережно легли ей на плечи. Он быстро оглядел её, сканируя взглядом врача. — Ты цела? Они не сделали тебе больно? Фасоль в порядке?

— Мы в порядке, — Лера выдохнула, чувствуя, как колени начинают подкашиваться от откатившего адреналина. Она прижалась к его груди, вдыхая знакомый запах. — Марк, у нас есть доказательство. Мы знаем, почему у мальчика случился шок. Это не твоя ошибка. Это Корнеев. Он пичкал сына ноотропами.

Марк закрыл глаза, тяжело опираясь подбородком ей на макушку. — Я догадывался. Реакция была нетипичной. Но без токсикологии это просто слова. Где доказательство?

— В безопасности, — ответила Вика, вытирая со лба выступивший пот. — И в облаке, и в физическом виде. Но, Марк… это не просто коррумпированный чиновник. Это монстр. Он не остановится.

Прежде чем Марк успел ответить, в конце коридора послышались медленные, размеренные шаги.

Из тени вышел мужчина. Серебристые виски, безупречно сидящий темно-серый костюм, дорогое кашемировое пальто, наброшенное на плечи. Василий Корнеев. Он не выглядел разгневанным отцом или взбешенным чиновником. Он выглядел как человек, который привык покупать и продавать чужие жизни, и сейчас оценивал стоимость стоящих перед ним людей.

— Доктор Лебедев, — голос Корнеева был мягким, почти бархатным, но от этого звука у Леры по спине побежали мурашки. — Вы проявляете поразительное упорство. Сначала вы беретесь оперировать моего сына, несмотря на протесты консилиума. А теперь ваша жена устраивает театральные представления в подвалах моей клиники.

Марк медленно отстранился от Леры, заслоняя её собой. — Это не ваша клиника, Василий Иванович. И ваш сын жив только благодаря тому, что я проигнорировал протесты вашего консилиума.

Корнеев слабо улыбнулся. — Мой сын в коме. И он останется в ней, пока я не получу исчерпывающих объяснений, почему ваш анестезиолог ввел ему смертельную дозу релаксанта. Я уже подписал постановление об аресте вас по подозрению в халатности, повлекшей тяжкие последствия. Вас заберут через час.

— Вы не заберете его, — вдруг раздался голос Леры из-за спины Марка.

Она шагнула вперед, игнорируя попытку мужа удержать её. Она смотрела прямо в холодные, невыразительные глаза Корнеева.

— Ваш сын принял синтетический пептид. Экспериментальный ноотроп, — четко, чеканя каждое слово, произнесла Лера. — Он вызвал цитокиновый шторм при взаимодействии с анестезией. Газовый анализ крови это подтверждает.

На лице Корнеева не дрогнул ни один мускул, но его зрачки на долю секунды сузились. — Вы несете бред, девушка. Горе лишило вас рассудка.

— Возможно, — Лера достала телефон и показала ему экран, где было открыто приложение с таймером обратного отсчета. — Но этот бред вместе с фотокопией оригинала анализа сейчас находится на сервере, который автоматически отправит все данные в Генеральную прокуратуру и в три федеральных издания, если я не введу пароль до полуночи.

Тишина в коридоре стала звенящей. Даже Вика, стоящая в стороне, задержала дыхание.

Корнеев смотрел на Леру долгим, изучающим взглядом. Он видел перед собой не просто жену врача. Он видел женщину, которая загнала его в угол, используя его же методы.