Книга Правила случайных соседей, страница 33 – Эвелин Грин

Лера даже не заметила, как ее рука сама потянулась в карман тренча. Телефона там не оказалось (она забыла его на зарядке), зато пальцы нащупали маленький походный блокнот и огрызок карандаша.

«Я же иллюстратор», — мстительно подумала она.

В несколько быстрых, резких штрихов Лера набросала по памяти профиль человека, который на секунду мелькнул в приоткрытом окне машины: тяжелая челюсть, глубоко посаженные глаза, характерный шрам над левой бровью. Запомнила она и три цифры номера: 777. Банально, но красноречиво.

Забыв про круассаны, она пулей взлетела на свой четвертый этаж.

Вечером Марк повернул ключ в замке, чувствуя, как от усталости гудят ноги. День в клинике был адским, а мысли о загадочном сообщении не давали покоя.

Он открыл дверь и замер.

Посреди гостиной, прямо на том месте, где раньше проходила граница из желтого скотча, стоял мольберт. Но вместо холста к нему был прикреплен огромный ватман.

На ватмане царил организованный хаос, достойный лучших детективных сериалов: по центру красовался мастерски выполненный угольный портрет незнакомца со шрамом. От него тянулись красные нитки (Лера не нашла ниток и использовала красную пряжу) к надписям: «Внедорожник 777», «Аркадий-крыса», «ПЯТНИЦА», «Угроза операции!!!».

Сама Лера сидела на полу по-турецки, сжимая в зубах колпачок от маркера. Увидев Марка, она вскочила, выплюнула колпачок и ткнула маркером в портрет.

— Доктор Лебедев, у нас проблемы, — безапелляционно заявила она. — И это не инвесторы из-за рубежа. Тебя заказали. Ну, в смысле, твой переезд. Кто такой Эдуард Викторович со шрамом и почему он хочет сорвать твою завтрашнюю операцию?

Марк медленно закрыл входную дверь. Он перевел взгляд с Леры, перепачканной маркером и решимостью, на ватман. Его лицо побледнело.

Он подошел ближе, вглядываясь в угольный портрет.

— Ты... ты где его видела? — хрипло спросил он, касаясь пальцами бумаги.

— Утром. Во дворе. Он угрожал Аркадию. Сказал выжить нас до пятницы. Марк, ты его знаешь?

Марк тяжело оперся руками о край мольберта и опустил голову.

— Знаю, — глухо ответил он. — Это Эдуард Сафонов. Отец того самого парня, который умер на моем операционном столе полгода назад. И он всегда считал, что в его смерти виноват именно я.

В комнате повисла оглушительная тишина. Лера выронила маркер, и тот с тихим стуком покатился по паркету.

Щелчок. И старая коммуналка погрузилась в абсолютную, чернильную темноту.

Вместе со светом мгновенно стих спасительный гул старенького холодильника, а батареи, которые и так едва справлялись с петербургской сыростью, начали стремительно остывать. Воцарилась глухая, звенящая тишина. Эдуард Сафонов не бросал слов на ветер — он перешел от угроз к действиям.

В темноте раздался глухой, тяжелый удар — Марк в ярости стукнул кулаком по стене.

— Марк... — осторожно позвала Лера.

— Я вызову полицию. А потом убью его, — прорычал хирург. В его голосе не осталось ничего от того сдержанного, холодного профессионала, которого Лера знала раньше. Это был голос загнанного в угол человека. Зазвенели ключи. — Собирай вещи. Быстро. Мы едем в гостиницу. Тебе нельзя здесь оставаться.

Свет от фонарика на его телефоне выхватил из мрака ее напряженное лицо. Лера прищурилась, шагнула навстречу ослепляющему лучу и решительно накрыла ладонью руку Марка, заставляя его опустить телефон.