Книга Правила случайных соседей, страница 64 – Эвелин Грин

Лера потеряла счет времени. Она работала с той самой одержимостью, которая приходила к ней только в моменты абсолютного вдохновения. Когда она наконец отложила кисть, за мансардными окнами уже сгущались синие петербургские сумерки.

Щелчок дверного замка раздался ровно в половине восьмого.

Лера вздрогнула, выныривая из транса, и стянула с себя перепачканный фартук. Она выбежала в прихожую как раз в тот момент, когда Марк вешал пальто на крючок.

Он выглядел уставшим — тени под глазами стали чуть резче, а галстук был ослаблен, — но его глаза светились спокойной уверенностью. Это был взгляд человека, который находится на своем месте.

— Привет, — он поймал её в объятия, не обращая внимания на пятнышко ультрамарина на её щеке. — Носки на месте. Я горжусь тобой.

— Как прошла смена? — Лера прижалась к его груди, вдыхая смешанный запах антисептика и дорогого парфюма.

— Идеально. Три плановые операции, никаких сюрпризов. Громов просил передать тебе спасибо за то, что быстро выздоровела и отпустила меня на работу, — Марк усмехнулся и поцеловал её в макушку. — А как прошел твой день без надзора?

Лера отстранилась и загадочно улыбнулась.

— Я хочу тебе кое-что показать.

Она взяла его за руку и повела в студийную часть квартиры, к мольберту. Включив специальную лампу дневного света, направленную на холст, она отошла на шаг назад.

Марк замер перед картиной. Он долго молчал, скользя взглядом по переплетению строгих синих линий и золотого хаоса. Его лицо оставалось серьезным, но Лера видела, как напряглись мышцы на его челюсти, а в глазах появилось выражение глубокого, почти трепетного понимания.

— Это... — он запнулся, подбирая слова. — Это мы, да?

— Да, — тихо ответила Лера, подходя к нему сбоку. — Я назвала это«Симметрия пульса». Ты — это структура. Я — краска. По отдельности мы просто геометрия и пятна. А вместе...

— Вместе получается шедевр, — закончил Марк.

Он обернулся к ней, взял её руки в свои и осторожно провел большими пальцами по её перепачканным краской костяшкам.

— Знаешь, я никогда не понимал абстрактное искусство, — признался он, глядя ей прямо в глаза. — Мне всегда казалось, что в нем нет логики. Но глядя на эту картину, я вижу самую точную и логичную вещь в своей жизни.

Марк притянул её к себе, утыкаясь лицом в её волосы.

— Я повешу её в нашем будущем кабинете, — пробормотал он.

— У нас будет кабинет? — удивленно выдохнула Лера.

— Конечно. Я ведь должен где-то хранить свои медицинские справочники, пока ты захватываешь оставшиеся девяносто квадратов своими холстами.

Они стояли в обнимку посреди светлой мансарды, слушая, как за окном снова начинает накрапывать мелкий дождь. Карантин был снят, болезни отступили, а впереди их ждала целая жизнь, в которой строгие правила и творческий хаос наконец-то нашли свои идеальные пропорции.

Анна Павловна Лебедева, доктор медицинских наук и профессор кафедры нормальной анатомии, была женщиной-легендой. В медицинском университете студенты боялись её до легкого тремора в коленях, а коллеги уважали за стальной характер и энциклопедические знания.

Именно от нее Марк унаследовал свою маниакальную педантичность, любовь к порядку и пронзительный, сканирующий взгляд. И именно она должна была прийти к ним на ужин ровно через сорок минут.