Книга Правила случайных соседей, страница 92 – Эвелин Грин

Лера облегченно выдохнула, и на её глазах выступили слезы. — Спасибо тебе.

— Но есть условие, — Марк поднял палец, и его голос снова стал жестким. — Андрей Смирнов подписывает бумаги о том, что он добровольно отказывается от любых претензий, уезжает из Петербурга и никогда, ни при каких обстоятельствах не пытается связаться с тобой или с нашей семьей. Если он нарушит этот протокол хоть на миллиметр, я лично прослежу, чтобы он сел за вымогательство. Я спасаю его дочь, Лера. Но я не прощаю его.

— Я согласна, — кивнула Лера. — Он мне больше не нужен. Я отпустила его вчера.

Марк притянул её к себе, осторожно обнимая, чтобы не давить на живот. Он зарылся лицом в её волосы, вдыхая запах ванильного шампуня, который теперь навсегда смешался для него с запахом новой, хрупкой жизни.

— Знаешь, — тихо пробормотал он ей в макушку, — когда я вчера ехал в порт, я думал, что мне придется убить человека. А в итоге мне предстоит чинить ему сердце.

— Это и есть анатомия нашей жизни, доктор Лебедев, — Лера закрыла глаза, чувствуя, как внутри неё, где-то совсем глубоко, окончательно затягивается старая, пятнадцатилетняя рана. — Иногда, чтобы спасти свое, приходится лечить чужое.

За окном снова начал накрапывать дождь, смывая с улиц города грязь и пыль. Но внутри их квартиры, под мансардной крышей, было сухо, тепло и абсолютно безопасно. Призраки были не просто изгнаны. Они были прощены и отпущены навсегда, уступая место будущему, которое уже начинало биться внутри Леры частым, уверенным ритмом.

Кабинет заведующего отделением кардиохирургии был воплощением стерильного порядка: стеклянные стены, хромированные поверхности, ни одной лишней детали на массивном дубовом столе. Марк Лебедев сидел в кожаном кресле, сложив пальцы в замок, и смотрел на человека, который сидел напротив.

Андрей выглядел так, словно за последние сутки постарел на десять лет. Он вжался в спинку стула, его плечи были опущены, а руки нервно теребили край заношенной куртки. Рядом с дверью, скрестив руки на груди, возвышался Игорь Валерьянович — начальник службы безопасности клиники, человек, чей один только взгляд заставлял опытных мошенников писать явки с повинной.

— Твоя дочь будет прооперирована завтра в восемь утра, — ровным, лишенным каких-либо эмоций голосом произнес Марк. — Операцию буду проводить я лично. Прогноз благоприятный, дефект стандартный, ребенок пойдет на поправку.

Андрей судорожно сглотнул. Его глаза, покрасневшие от бессонницы и слез, метнулись к Марку. — Марк Анатольевич… я… я не знаю, как… Я отдам всё, я буду работать на вас, я…

— Заткнись, — тихо, но так властно, что Андрей мгновенно захлопнул рот. Марк придвинул к нему тонкую папку с документами и дорогую ручку. — Ты ничего не будешь отдавать. И работать на меня ты не будешь. Ты подпишешь эти бумаги.

Андрей дрожащими пальцами открыл папку. — Что это?

— Соглашение о неразглашении. Отказ от любых претензий. И обязательство в течение сорока восьми часов покинуть Петербург вместе с ребенком после его выписки, — Марк чеканил каждое слово, словно вбивая гвозди в крышку гроба их общего прошлого. — Если ты, твоя тень или хотя бы одно твое сообщение когда-либо снова приблизится к моей жене, мой юрист передает в полицию материалы, которые мы на тебя собрали. А там, Андрей, не только вымогательство. Там еще и статья за оставление в опасности пятнадцать лет назад. Ты сядешь надолго.