Книга Эхо нашего лета, страница 103 – Эвелин Грин

Марк медленно повернул к ней голову. В его серых глазах бушевал такой темный, первобытный огонь, что у Лены перехватило дыхание. Это был не взгляд жертвы. Это был взгляд хищника, на которого напали на его территории.

— Она думает, что имеет дело с тем мальчишкой, которого бросила на произвол судьбы, — прошептал Марк, и в его голосе зазвенела опасная, ледяная решимость. — Она забыла, что я теперь строю не просто сараи. Я строю крепость.

Он разжал кулак, и смятый листок упал на пол. Марк накрыл ладонь Лены своей, сжимая ее пальцы так крепко, что титановое кольцо врезалось в кожу. — Готовь документы, — сказал он, и в этой фразе не было вопроса. Был только приказ и обещание. — Мы идем на войну. И на этот раз мы не будем играть по их правилам.

В «Маяке» повисла тяжелая, звенящая тишина, нарушаемая лишь барабанной дробью дождя по медной крыше. Смятый листок предварительного договора лежал на дубовой столешнице, как объявление войны.

Марк стоял неподвижно, глядя на бумагу. Его лицо было каменным, но Лена видела, как ходуном ходят желваки на его скулах. Он чувствовал себя загнанным в угол, и это было самое опасное состояние для человека его склада.

Лена не стала его утешать. Утешения сейчас были бы оскорблением. Вместо этого она взяла листок, аккуратно разгладила его на столе и включила настольную лампу, заливая текст холодным, безжалостным светом. В ней проснулся тот самый архитектор, который умел видеть трещины в фундаменте там, где другие видели лишь ровные стены.

— Предварительный договор, — тихо произнесла она, пробегая глазами по мелкому шрифту. — Марк, посмотри сюда.

Он подошел ближе, его плечо коснулось ее плеча. От него пахло дождем и напряжением. — Что ты видишь? — Я вижу ловушку, но с дырой, — Лена ткнула пальцем в пункт 4.2. — Они указали полную сумму покупки, но срок окончательного оформления сделки отсрочен на три месяца. А до этого момента Семен Ильич обязан сохранить все объемы поставок по старым, заниженным ценам. Она подняла на него глаза, и в ее взгляде горел холодный, расчетливый огонь. — Это классическая схема рейдерского захвата малого бизнеса. Они не хотят пилораму. Они хотят уничтожить твой кооператив, лишив его древесины, а Семена Ильича довести до банкротства этими копеечными поставками, чтобы потом забрать предприятие за бесценок через суд.

Марк медленно выдохнул. Понимание пришло к нему вместе с холодной яростью. — Значит, он не просто продал. Он подписал собственную смертную казнь, думая, что спасает семью. — Именно, — кивнула Лена. — Но есть нюанс. Пункт 7.1. «В случае форс-мажорных обстоятельств или изменения рыночной конъюнктуры, делающей исполнение договора экономически нецелесообразным для продавца, договор может быть расторгнут в одностороннем порядке с возвратом задатка».

Она повернулась к нему, и ее рука накрыла его сжатый в кулак пальцы. — Марк, «Балтик Вуд» — это питерская контора. Они не знают местных реалий. Они не знают, что у Семена Ильича есть ты. Мы не будем с ними судиться. Мы дадим Семену Ильичу законный и безопасный выход. Прямо сейчас.

— Сейчас? — Марк нахмурился, глядя на часы. — На дворе два часа ночи. — У нас есть грантовые деньги на счете, — парировала Лена. — Те самые, что мы получили за реставрацию. Мы не будем ждать понедельника. Мы едем к нему.