Книга В объятиях тирана, страница 10 – Валентина Кострова

— Как оперативно, — бубню себе под нос.

— И не говори, — вторит мне брюнетка. Я стыдливо опускаю глаза. Ну, как-то не по себе обсуждать начальника с другими сотрудниками. — Не напрягайся. Мы все просто любопытствуем, гадая, кто займет место секретаря Шароева. Ведь не каждая выдержит его характер.

— Характер? Самодур? — в ужасе округляю глаза. Только этого мне не хватало.

— В работе настоящий тиран, — неожиданно откровенничает со мной кадровик, не отвлекаясь от своей работы. Ее пальцы как у пианистки порхают над клавиатурой. Остальные присутствующие делают вид, что работают, но ушки на макушке навострили. Я двигаю стул ближе к столу и шепотом спрашиваю:

— А чего еще от него ждать? — мне важно знать о боссе все нюансы. Еще бы кто-то рассказал про слабости Шароева, на которых можно играть, манипулировать, вообще было бы шикарно.

— Хм, дай подумать, — брюнетка действительно задумывается. — Бабник. В его офисе постоянно крутятся первые красотки нашего города, словно приходят на отбор конкурса красоты. При этом все преследуют одну цель.

— Какую? — с придыханием спрашиваю.

— Охумать первого парня на деревне. Он ведь симпатичен, богат. Говорят, еще, что хорош, — кадровик выразительно играет бровями, что я без слов понимаю, о чем она деликатно умолчала. Мне ни к чему узнавать эти подробности.

— Кароче, Иванова, работать тебе в поте лица предстоит, выполнять все приказы Марата Тахировича. Если сказал сейчас, это значит сейчас, а не через час.

— Кланяться в пояс ему не нужно? Называть его высочеством или хозяином тоже лишнее? — ерничаю. Брюнетка отрывается от своего дела и заинтересованно на меня смотрит.

— А ты языкастая. Смотри, как бы тебя этот язык не довел до добра, а лучше помалкивай. Шароев любит молчаливых и покладистых, которые не раздражают.

— А если раздражают то, что? Орет? Бьет? — прищуриваюсь. — Это повод обратиться в трудовую инспекцию.

— Сотрудники ценят свою работу, поэтому не доводят шефа до греха, правда, начальники отделов и их замы умеют Шароева понимать по взгляду. Зыркнет так, что душа в пятки уходит. Тебе, кстати, придется мириться с любым его настроением, — передо мной появляется трудовой договор. — Вот тут распишись, тут тоже, — брюнетка ставит точки в нужных местах, где мне предстоит оставить свой автограф. Не хочется, но деваться некуда.

— Кстати, Марат Тахирович не любит, когда женщины в брюках. Считает это не женственным. Так что советую тебе прикупить несколько платьев, юбок и блузок.

— У меня нет столько денег, чтобы полностью обновить свой гардероб, пусть терпит до моей первой зарплаты, — ставлю размашистую подпись на бумагах, откладываю ручку в сторону.

— Тебе выписали премию, — тихо сообщает брюнетка, достает конверт и протягивает мне. — Вчера выписали.

— Вчера? — изумляюсь, чуть ли не присвистнув. Однако, у Шароева самомнение выше крыши. Самоуверенный индюк.

Из кадрового отдела выползаю немного контуженной. Как бы мне не нужны были деньги, желания работать в этой компании все меньше и меньше, но заглянув в конверт, придушила свое сопротивление. Да мне выписали премию как тринадцатую зарплату. Можно шикануть, но не позволяю себе даже думать об этом. Лучше создать прочную финансовую подушку и делать ноги, как только накопления будут составлять шесть моих зарплат. Полгода выдержу.