Книга В объятиях тирана, страница 61 – Валентина Кострова

— Иванова, — Тахирович хватает меня за щиколотки и тянет. Платье естественно неприлично задирается. — Все, что касается тебя, давно все пересек.

— Ииии всеее жеее… — меня внезапно ставят в вертикальное положение. Я неожиданно оказываюсь прижатой к груди босса, его руки по-хозяйски держат меня за талию. Поднимаю глаза.

— И все жее… — икаю. — Есть хоть крохотная надежда?

— Увы, нет, — твердо заявляет Марат и подхватывает меня на руки. Я ойкаю и цепляюсь за него, уткнувшись лицом ему в шею.

Совершенно не вижу ни дома, ни какой он формы, из чего построен. Не вижу интерьера, наверняка, дизайнерского. Поэтому если спросят, в каких хоромах живет наш офисный правитель, не отвечу. Даже не скажу, какого цвета обои в той же спальне, куда Шароев меня приносит. Похоже это конечная точка, последний пункт моего жизненного пути.

Оказываюсь на кровати. Распахиваю глаза и шумно втягиваю в себя воздух. Марат оказывается на мне сверху. Залез в обуви. Удивительно как не придавил своим весом. Зажимает мои ноги, когда начинаю ими сучить, как в предсмертной агонии в надежде еще выбраться живой.

Какое-то время рассматриваю босса. Он так близко, что вижу напряженную шею, пульсирующую вену на ней, испарину на лбу, подрагивающие сомкнутые губы. Его руки особый кайф неформалов в эстетике. Они смуглые, вздутые вены опоясывают. Грех не нарисовать, если бы умела.

Марат знающе находит сбоку молнию. Вжик. Стягивает бретельки с плеч, сдирает с меня платье, не церемонясь с вещью. А если порвет? Я же не жена миллионера, не смогу себе позволить дорогостоящие покупки на тряпки.

Оказавшись перед боссом почти обнаженной, трусики-танго не считаются большой преградой, пытаюсь поймать карий взгляд и понять, есть надежда избежать неизбежное. Шароев не смотрит на меня. Между нами нет вот этого жадного зрительного контакта, многообещающих взглядов. Лишь на секунду мне удается пересечься с глазами Тахировича, увидеть там решительность, жажду и какую-то звериную ярость. Шансов спастись нет.

— Без вариантов? — шепотом спрашиваю.

— Без, — отвечает Марат, все еще избегая смотреть на меня.

Снимает с меня босоножки, скидывает свои туфли. Обе пары обуви летят куда-то в сторону. Спешно стаскивает с себя рубашку, умудрившись не вырвать с корнем ни одну пуговицу. Задерживаю дыхание. Мы как молоко с кофе. Его смуглая кожа на контрасте с моей белой выглядит шокировано прекрасно. От каждого движения под бронзовым загаром перекатываются мышцы. Я непроизвольно облизываю вмиг пересохшие губы. У него на груди есть волосы, но он не похож на древних своих сородичей приматов. Пресс с этими пресловутыми кубиками. Не зря ходит в спортзал. Не зря. И ничего не жрет при авральном режиме на работе.

Все мои размышления и думы прерываются. Марат хватает мои запястья, закидывает руки за голову, удобно на мне устраивается, вжимая в матрац. Целует. Жадно, эгоистично, напористо. Он не просто пробует мои губы на вкус, он трахает мой рот свои языком. Иногда на мгновение прерываясь, чтобы сделать вдох, а мне позволить выдохнуть. Марат ведет себя по-хозяйски по отношению к моему телу. Трогает его руками, оглаживает мои бока, сжимает мою задницу. Его губы перестают терзать мой рот. Они теперь путешествую вслед за руками. Облизывает каждую родинку. Чертов извращенец! Но эта дерзкая влажная ласка вызывает судорогу во всем теле.