Книга Сохранить нельзя разбить, страница 158 – Али

— А второй путь? — спросил Дима, и его голос мне показался ниже, чем обычно.

— А второй: ты сейчас разворачиваешься ко мне и целуешь. Но не в щеку, нос или голову, а в губы. Выбор за тобой.

Дима некоторое время молчал. Даже не шевелился. И я уже почти склонилась к тому, что он выбрал сон. Но потом Дима высвободился из моих объятий, повернулся ко мне лицом, взял меня за руку и притянул к себе так, что мы соприкоснулись носами.

— Настя, если я тебя сейчас поцелую, то с вероятностью в девяносто девять процентов на этом не остановлюсь. — Его дыхание обожгло кожу, и мне еще сильнее захотелось поцеловать этого человека.

— Я и не хочу, чтобы ты останавливался, — сегодня эта фраза стала спусковым крючком.

Дима поцеловал меня так жарко, как еще не делал до этого момента. Обхватив руками талию, он прижал меня к себе максимально близко, словно хотел, чтобы я в нем растворилась. Мысли начали прятаться, оставляя место только для одного чувства. Желания. Желание потеряться в человеке, желание завладеть его сердцем и телом, желание целоваться, пока легкие не начнут покалывать от нехватки воздуха. Желание быть единственной и почувствовать это. Дима с легкостью меня поднял и уложил на кровать, нависая сверху. Поцелуи из страстных и опасных перешли в нежные и до дрожи в ногах медленные. Он сминал то верхнюю губу, то нижнюю. Прикусывал их, но не для того, чтобы причинить боль, а чтобы распалить, разогреть и начать требовать большего. И у него получалось. Дыхание стало рваным, с каждой минутой все больше превращалось в стон. Я сходила с ума от его беспорядочных рук. Извивалась, оттого что терялась в пространстве и времени. Я хотела Диму. Я любила Диму. Мне было его мало.

— Дима, — на выдохе произнесла я. — Дим. — Он будто не слышал.

Полностью погруженный процессом, он покрывал поцелуями живот, неспешно опускаясь ниже и ниже. Мне стало одновременно невыносимо терпеть эту сладостную пытку и страшно.

— Дима, — чуть громче сказала я, и он поднял голову. Такого взгляда я еще не видела. Светло-карие глаза показались темными, как крепкий кофе, который он никогда бы не разрешил мне выпить.

— Насть, что случилось? Мне остановиться? — он подтянулся ко мне и нежно обхватил руками лицо. — Все хорошо?

— Все хорошо, хорошо. Просто я… — говорить было сложно. — Я еще ни с кем…

— Я понял. — Он поцеловал меня в голову. — Если хочешь, мы можем сейчас просто лечь спать.

— Нет, не хочу. Я слишком долго этого ждала. — Дима ничего не ответил, потому что я не дала ему этого сделать, запечатав свои слова поцелуем.

Секунды превращались в часы, а часы растворялись в воздухе. Мы стали неотличимы друг от друга, стали отражением друг друга. И все произошло так, как я даже представить не могла. Ночь закончилась восходом солнца не только за окном, но и в моем сердце.

Я открыла глаза и попыталась вспомнить, что было вчера ночью. Вспомнила. Спряталась с головой под одеяло. Неужели мне сегодня настолько волнительно, что я не могла контролировать, как краснело все мое лицо? Димы рядом не было, и, с одной стороны, я почувствовала облегчение, потому что у меня была возможность побыть наедине со своими мыслями, а с другой, куда он делся с утра пораньше?

Я встала с кровати и прошмыгнула в ванную. Тело приятно ломило, и смущение уходило на второй план, отдавая место радости и хорошему настроению. Если не считать того, что голова разрывалась от ужасной боли, будто по ней били кувалдой. Я постаралась быстро умыться и принять душ, но все мои действия были как будто в замедленной съемке. Горло саднило, и сегодня кашлять хотелось еще сильнее, плюс ко всему добавилось ощущение, что в легких как-то щекотно. Неприятно чувство.