Книга Муж года. Изменил, обокрал, пролетел, страница 46 – Елена Валерьева

Повисла пауза. Кажется, до неё впервые начало доходить, что всё это время невестка, которую она считала слишком тихой, вообще-то умеет задавать вопросы как ножом.

— Я… я просто хотела сказать, что, возможно, ты была о ней слишком плохого мнения, но теперь вот…

— Нет, — перебила я мягко. — Я была о ней ровно правильного мнения. Просто теперь и вы с этим столкнулись лично.

Она шумно выдохнула.

— Ты стала очень жёсткой.

— Нет. Я просто перестала экономить правду.

После звонка я долго сидела молча. Потом вдруг начала смеяться. Тихо, но искренне. Потому что справедливость иногда приходит не громко. Не торжественно. А в виде того, что любовница выбрасывает бывшего героя из своей сказки, потому что он оказался не рыцарем, а просроченным кредитом.

Вечером я рассказала об этом маме. Та села, выслушала и сказала:

— Ну вот. Получил ровно ту любовь, которую покупал.

Дед, который был у нас в гостях и как раз ел пирожок с капустой, кивнул.

— Говорил же: если мужик дурак, его даже любовница уважать не будет.

— Нехорошо! — одёрнула мама.

— Почему? Это уже не оскорбление, а статистика.

И ведь опять не поспоришь.

Первый настоящий вечер с Алексеем случился не сразу. Потому что одно дело — поцелуй на парковке, разговоры в машине и ночные булочки с юридическим подтекстом. И совсем другое — сознательно пойти с мужчиной в пространство, где никто не прячется за папками, делами и общим врагом. Я волновалась как идиотка. В тридцать восемь лет. Мать двоих детей. Женщина, только что пережившая крах брака и моральное банкротство мужа. И всё равно стояла перед зеркалом и не знала, что надеть.

— Мам, — сказала Вера, сидя на кровати и наблюдая за моими метаниями с выражением опытного стилиста в теле школьницы, — если ты ещё раз снимешь это платье, я начну брать с тебя деньги за консультацию.

— Спасибо, дочь. Ты меня очень поддержала.

— Я серьёзно. Надень зелёное. Ты в нём выглядишь как женщина, которой уже хватило драмы и теперь она выбирает красивое.

Господи. Откуда в этом ребёнке столько точности? Я надела зелёное платье. Мягкое, струящееся, с тем самым оттенком, который делает кожу светлее, а глаза — глубже и холоднее. Волосы распустила. Немного туши, помада, серьги. Всё.

Мама сидела внизу с детьми и, увидев меня, только одобрительно хмыкнула.

— Ну вот. Теперь хоть понятно, ради чего мужики сходят с ума. Поздновато он, конечно, сообразил.

— Мам.

— Что? Я про бывшего.

— Конечно.

Алексей приехал вовремя. Как и всё в нём, это почему-то казалось не просто удобным, а уважительным. Он увидел меня у двери, остановился на секунду и сказал:

— У меня внезапно стало плохое дыхание.

Я моргнула.

— Что?

— Потому что вы очень красивая.

Вот ведь черт. Даже комплименты у него получались не липкие, а точные. Такие, от которых не хочется кокетничать или отмахиваться. Хочется только сделать вид, что сердце не ведёт себя как школьница.

Мы поехали в небольшой ресторан с тёплым светом, кирпичными стенами и кухней, где не пытались изображать высокое искусство из трёх горошин на тарелке. Нормальная, честная, вкусная еда. Как я люблю.

Я заказала запечённую рыбу с лимоном и травами, салат с печёной свёклой и козьим сыром и бокал белого вина. Алексей — стейк, овощи и то выражение лица, при котором мужчина вроде бы просто сидит напротив, а тебе всё равно хочется выпрямить спину и жить красивее.