Книга Муж года. Изменил, обокрал, пролетел, страница 6 – Елена Валерьева

С улицы донёсся визг тормозов. В зале кто-то попросил два эклера и чизкейк. За стеной Лена сказала тоном женщины, пережившей многое:

— Если он ещё раз тронет эту малину грязными руками, я сама его кремом зашпаклюю.

Нормальная жизнь шла своим чередом. А у меня в голове в это время с неприятной бодростью всплывали последние месяцы.

Игорь задерживается.

Игорь стал чаще смотреть в телефон экраном вниз.

Игорь внезапно завёл привычку выходить на балкон «поговорить по работе».

Игорь начал экономить на всём, что касалось семьи, но при этом как-то подозрительно посвежел — будто кто-то невидимый гладил его по самолюбию против шерсти и обратно.

Я раньше списывала это на кризис, усталость, возраст, нагрузку, мужскую дурь, влияние ретроградного Меркурия и всё то, чем женщины десятилетиями подменяют слово «ложь». Теперь же у слова «ложь» начали появляться отчётливые скулы.

Телефон снова зазвонил.

На экране высветилось: Мама.

Я смотрела на имя несколько секунд, потом всё-таки ответила.

— Да, мам.

— Я, конечно, не хочу тебя отвлекать, — начала мама тоном человека, который прямо сейчас отвлечёт так, что мало не покажется, — но ты помнишь, что в воскресенье у деда юбилей?

Я прикрыла глаза. Ну разумеется. Когда личная жизнь превращается в тонущий теплоход, семейные праздники всегда подплывают первыми, весело мигая гирляндой.

— Помню, — солгала я.

— Ничего ты не помнишь, — отрезала мама. — У тебя голос как у женщины, которая либо не спала, либо опять всё тащит на себе.

— Мам, давай без ясновидения. У меня работа.

— А у меня давление. И дед. И твой брат, который сказал, что придёт только если никто не заставит его есть заливное. Так что не надо мне тут изображать деловую столицу Европы. Ты с Игорем и детьми приедешь к трём.

Я посмотрела на распечатку, на сообщение от Алексея и поняла, что в моей жизни не хватает только одного — сидеть за одним столом с родственниками в момент, когда у меня внутри уже назревает уголовно-эмоциональное дело века.

— Конечно, — сказала я. — Куда я денусь.

— Вот именно. И торт не покупай в магазине, не позорь семью. Сделаешь сама.

Я медленно вдохнула.

— Мам, у меня кондитерская. Я каждый день делаю торты.

— Ну вот и хорошо, рука набита.

— Спасибо. Тронута.

— И не забудь, что дед просил «чтоб без ваших модных штучек». Никаких манго-маракуй. Он хочет нормальный торт. Человеческий.

— Это какой?

— Ну… как раньше. Чтобы коржи, крем, розочки и чтобы после куска можно было полежать.

— То есть торт в жанре «удар по сосудам»?

— Алина!

— Всё, поняла. Сделаю.

Мама смягчилась на полтона.

— Ты только поешь.

— Ага.

— И не ври мне.

— Мам.

— Игорь-то хоть приедет?

Я невольно замолчала. Очень коротко. На одну секунду. Но матери, как известно, чувствуют колебания воздуха лучше сейсмографов.

— А что с Игорем? — сразу спросила она.

— Ничего. Работает.

— Угу. Работает. Все они работают, пока потом не выясняется какая-нибудь женщина с ресницами, как дворники.

Я уставилась в пространство.

— С чего ты вообще это сказала?

— Потому что у меня глаза есть. И опыт. И твой отец, царствие его привычкам, в молодости тоже однажды вдруг начал «работать по вечерам». Правда, у него вся интрига закончилась в тот момент, когда любовница позвонила домой и спросила, почему он не берёт трубку.