Книга Мой персональный Люцифер, страница 64 – Энже Граф

— Вот как? ‒ задумчиво говорю я. ‒ Уверена, что с такими блюдами тебя ждет успех.

— Надеюсь, ‒ он неловко трет рукой шею, ‒ а вот доставка подкачала.

— Но она прибыла очень быстро, ‒ удивляюсь я. А потом до меня доходит: так вот почему так быстро… Попробуй задержи собственное начальство.

— Не в этом дело. Я за то, чтобы в доставке работали мужчины. Все-таки, это тяжелый труд, и я бы не хотел, чтобы им занимались девушки. К тому же, нужно проработать некий стандарт для курьеров. Моя ошибка: не погрузился в проект полностью.

— Зато теперь, ‒ я улыбаюсь, ‒ ты знаешь, что исправить.

— Да, ‒ он бросает на меня долгий взгляд, ‒ теперь я знаю, что исправить…

Это звучит неожиданно серьезно. Кажется, он говорит о том нашем разговоре. Словно в подтверждение моих мыслей, Алекс говорит:

— Лера, я бы хотел извиниться. За тот день. Мне не стоило так на тебя давить. Прости.

В его голосе настоящее раскаяние. И он сам выглядит таким виноватым, что я…

— Я прощаю, ‒ говорю я тихо, ‒ но ты меня… расстроил.

— Я знаю, ‒ он порывисто делает шаг вперед ко мне, и я охаю. Алекс застывает, не доходя до меня. ‒ Я тебя пугаю?

— Я… просто растерялась. Алекс, если ты действительно серьезен в своем намерении начать со мной отношения…

— Я серьезен!

— Тогда давай договоримся сразу. Я не хрупкая изнеженная девушка из твоего круга. Я привыкла всего добиваться сама. Да, мне бывает нелегко, ‒ порой так, что я готова кричать от усталости и бессилия, но я не буду говорить этого вслух, ‒ иногда мне действительно нужна поддержка. Но… моральная. Чтобы меня выслушали. Чтобы обняли. И только. Я не собираюсь бросать работу, ведь я вложила в нее столько труда и сил!

— Я знаю. Прости меня. Просто каждый раз, когда я тебя вижу, ты всегда бледная от усталости. У меня сердце разрывается, когда понимаю, как тяжело тебе приходится. Но я тебя услышал. Я не буду пытаться тебя изменить или навязать тебе свое мнение, или пытаться на тебя давить. Ты сама будешь все решать.

Я киваю. Он осторожно подходит ближе.

— Теперь, ‒ тихо говорит он, ‒ я прощен?

— Да.

— И мы теперь в отношениях?

— Да.

— И ты… позволишь мне себя поцеловать?

Я улыбаюсь. В этот момент Алекс выглядит так чертовски мило… Что я могу только беспомощно повторить:

— Да.

ДЕМЬЯН

— Вы уверены, Демьян Егорович?

«Вы». Бросаю быстрый насмешливый взгляд на своего бывшего наставника, папиного зама Комарова. Давно ли он смотрел на меня, как на сопляка, и не стеснялся мне «тыкать»? Прошло всего-то четыре месяца ‒ и такой прогресс… Наверное, стоило бы радоваться. Комаров ‒ шило в заднице. Его не любят его подчиненные за излишнюю требовательность, дерьмовый характер и острый язык. Даже коллеги ‒ такие же замы ‒ держатся его стороной. Потому что по ним и их способностям он тоже не стесняется проходиться острым, как бритва, языком. Только к отцу он уважительно обращается на «вы».

А вот теперь и ко мне.

— Что такое? ‒ я откидываюсь назад на спинку кожаного кресла. То прогибается под меня так охотно и привычно, будто я всю жизнь просидел в этом кабинете бизнес-центра напротив кабинета отца. ‒ Ставите под сомнения мои решения?

Вежливость за вежливость. Я проявлю к нему ее ровно столько же, сколько и получаю от него.

— Просто неожиданно, ‒ он щурится.