Книга Волчья ягодка, страница 118 – Виктория Рогозина

— Будем кого-нибудь звать на праздники? — спрашивает Волков, когда машина уже катится по проспекту, залитому зимним солнцем.

Я поворачиваю голову, смотрю на него:

— А ты как хочешь?

Он на секунду задумывается, взгляд его становится мягче, спокойнее:

— Хочу провести это время с тобой.

Я улыбаюсь. Просто, тихо, но откуда-то изнутри, от самого сердца. Наши желания совпадают. Как будто всё действительно становится правильно.

Когда мы приезжаем в торговый центр, нас встречает поток людей — у всех в руках пакеты, сверкают гирлянды, витрины переливаются золотом и серебром, играет рождественская музыка. Всё кажется живым, теплом и шумным.

Мы идём в сторону отдела с ёлками, и я почти сразу замираю перед одной — не слишком высокой, но густой, пушистой, с маленькими светящимися кисточками на концах ветвей. Она выглядит как из сказки.

— Вот она, — говорю я уверенно. — Идеальная.

Феликс наклоняет голову, оценивает:

— Если ты так считаешь, значит, берём.

— А ты что скажешь? — я сужаю глаза. — Это же наша ёлка, между прочим.

Он усмехается, поддаваясь:

— Наша — значит, твоя. В смысле, я в этих вещах ничего не понимаю.

Я смеюсь, качаю головой:

— Нет, сегодня этот аргумент не пройдёт. Будем выбирать вместе.

Он вздыхает с видом человека, готового покорно идти на любую пытку, и идёт за мной в отдел с игрушками. Я подолгу выбираю между наборами — красный или золотой, матовые шары или блестящие, и чувствую на себе его взгляд.

— Ты вообще не смотришь на игрушки, — упрекаю я. — Тебя, похоже, больше интересует, как я выбираю, а не что.

Он не отрицает, слегка усмехается:

— Ну, я ведь говорил, в красоте не разбираюсь.

Я фыркаю и протягиваю ему коробку с игрушками:

— Тогда разбирайся срочно. Это важно.

И, к моему удивлению, он принимает игру всерьёз — начинает рассматривать шары, ленты, гирлянды, что-то примеряет к веткам, даже предлагает взять набор с маленькими фигурками белых медвежат. И в какой-то момент я ловлю себя на мысли, что говорю «наша ёлка», «мы повесим», «нам нужно ещё гирлянду». Мы. Как легко это получилось. Как будто оно всегда было так — не «я» и «он», а мы, вместе, естественно, просто и правильно.

— Слушай, — говорю я как бы между прочим, когда мы идём с пакетами мимо сверкающих витрин, — ты как вообще всё успеваешь? И учишься, и бизнес ведёшь, и со мной вот это вот всё — сюсюкаешься, — я нарочно протягиваю слово, глядя на него с прищуром.

Феликс усмехается, бросает на меня короткий взгляд:

— Было бы желание.

— Да ну? — я качаю головой. — Всё равно не понимаю, как ты умудряешься.

Он пожимает плечами, будто и правда не видит в этом ничего особенного, потом добавляет:

— Кстати, я посмотрел твою зачётку. Впечатлён. Почти по всем предметам — автомат.

Я гордо вскидываю подбородок:

— Конечно. Я вообще всегда хорошо учусь.

— Даже не сомневаюсь, — говорит он спокойно, но в уголках губ появляется лёгкая улыбка. — Хотя, знаешь... оценки — штука условная. К сожалению, они не определяют наше будущее.

— Полностью согласна, — отвечаю я, чуть тише. — Иногда стараешься до изнеможения, а всё решает случай или один неправильный шаг.

Он кивает, будто понимает слишком хорошо. Мы продолжаем идти, не торопясь. Торговый центр наполнен запахом кофе, корицы и новой одежды, играют рождественские мелодии. Мы заходим в разные отделы — я задерживаюсь у полок с мягкими пледами и кружками с оленями, Феликс неторопливо идёт за мной, несёт пакеты, время от времени комментируя мои находки.