Книга Волчья ягодка, страница 2 – Виктория Рогозина

Я подняла ногу, целясь в пах, но он среагировал быстрее — отпрянул, перехватывая мой взгляд с лёгким, почти насмешливым интересом.

— О, так ты с характером, — хмыкнул он. — Ещё интереснее.

И тут — будто само небо сжалилось — ручка поддалась. Дверь распахнулась, я рванула прочь, не разбирая дороги, слыша за спиной короткий смешок Волкова:

— Беги, ягодка. Но я всё равно тебя найду.

Я бежала по коридору, спотыкаясь, не оглядываясь, пока не оказалась в женском туалете. Захлопнула дверь, прижалась лбом к холодной плитке и только тогда позволила себе дрожать.

На парах я наконец смогла дышать. Лекция по литературе всегда действовала на меня как лекарство: ровный голос преподавателя, шелест страниц, запах старых книг и мела, оседающего на доске белыми облаками. Здесь не было ни шепота, ни взглядов, ни чужих насмешек — только слова, строки, смысл.

Я заставляла себя слушать. Блок, символисты, «Незнакомка» — всё, что угодно, только не утренние события. Не Феликс Волков, не его ледяной взгляд, не стены раздевалки, не собственное отчаяние, когда казалось, что выхода нет. Не думать. Не вспоминать. Просто писать.

Ручка скользило по бумаге, но рука предательски дрожала. Стоило чуть отвлечься, и перед глазами вспыхивала та сцена — его усмешка, шаг вперёд, пальцы у моего подбородка. Сердце сжималось, будто я снова стою перед ним.

На первой парте хихикнули. Тонко, противно, с придыханием, как будто специально для меня. Ира и Маша. Мои персональные кошмары в человеческом обличии. Именно они подтолкнули меня тогда к двери раздевалки — как бы в шутку, с невинными улыбками. Они пытались сорвать с меня блузку и спасаясь, я спряталась в ближайшем помещении...где и столкнулась с Волковым.

Теперь эти две сидели, наклонившись друг к другу, и хихикали так, будто вспоминали лучший розыгрыш своей жизни. Я ощущала на себе их взгляды. Их идеальные ногти блестели в свете ламп, губы накрашены ровно, ни одной пряди не выбивается из причёски. Богатые, уверенные, с фамилиями, которые открывают любые двери. Им можно всё. Крадут чужие вещи, рвут тетради, подливают кофе на конспекты — и смеются. А если кто-то пытается возмутиться, достаточно одного звонка — и виноват уже ты.

Я вздохнула и опустила глаза в тетрадь. Сосредоточиться. Просто дожить до конца пары. Писать, пока сердце не успокоится. «Лирический герой у Блока ищет смысл в хаосе жизни». Я задумчиво посмотрела на строчку. Как будто о себе.

Жизнь не была сказкой. Никогда. Не для таких, как я.

Когда занятия закончились, аудитория опустела, а я осталась последней. Собрала книги, аккуратно застегнула сумку и вышла. На улице пахло мокрым асфальтом и листвой — осень входила в силу. Ветер пробегал по плечам, будто хотел стереть дневные тревоги, но они въелись в кожу, в память, в дыхание.

Дорога до общежития заняла вечность. Каждый шаг отдавался тупой болью в висках. Хотелось спрятаться, исчезнуть, просто забыться — хотя бы на ночь.

Когда я поднялась на свой этаж, коридор встретил привычной духотой и запахом растворимого кофе. Свет в лампах мигал. Кто-то смеялся за дверью соседней комнаты, кто-то ругался из-за сгоревшего чайника. Всё как обычно. Почти.

Моя дверь была исписана. Толстым маркером, чёрным, жирным, размашистым.

«Ягодка Волкова».