Книга Гоблинов слишком много, страница 30 – Арсений Либис

Макс яростно двигал тазом, вгоняя красный горячий член в хлюпающую вагину. Джесси подмахивала, стараясь насадиться как можно глубже, она обхватила одной ногой собачий торс. Но её любовник не был человеком, его невозможно было направить и подсказать как правильно. Ей просто осталось отдаться его воле, подчиниться его правилам. Господи, как ей не хватало этого все это время! Она то визжала, то рычала, скаля зубы. Под яростным собачьим напором, она теряла человеческий облик, растворялась во багровой пелене страсти. Член Макса двигался все быстрее, он причинял боль, но в то же время дикое, ни с чем не сравнимое удовольствие. Они так увлеклись, что стул под ними зашатался и опрокинулся на спину, увлекая за собой любовников. Но это их не остановило, они продолжили наслаждаться друг другом и в этом положении.

Девушка заглянула в глаза псу, и неожиданно увидела тот самый темный пронизывающий взгляд. Взгляд Макса, не собаки, а старшего брата Майка. Джесси почувствовала, как вспухает узел в нижней части члена, как её наполняет горячая собачья сперма. Она и сама в этот момент окончательно потеряла контроль над собой, растворяясь в ярчайшей вспышке оргазма.

Она ещё долго лежала под ним. Макс замер и терпеливо ждал, когда кровь уйдет из его набухшего узла, и он сможет вытащить член. Конечно, вагина Джесси была побольше, чем у суки лабрадора, и она могла освободиться в любой момент. Но она не хотела его отпускать, ей нравилось, как собачий член заполняет её. Она с нежностью потерлась о морду пса. Макс в ответ стал нежно вылизывать её лицо.

— Это лучшая ночь в моей жизни - сказала Джесси, - ни один самец человека не сравнится с тобой.

Макс в ответ смотрел на хозяйку с такой нежностью и любовью, что Джесси было тепло, словно она грелась в лучах утреннего солнца.

А в спальне наверху тихо, во сне метался и стонал Майк. Ему снова снился кошмар, о том как он застал Джесси с умершим братом. Мертвец, не прекращая трахать его жену, поворачивался и издевательски скалился изъеденной рыбами челюстью.

Рассказ является ответом на вызов. Автору было предложено написать зоохентай в славянском стиле. И автор сделал это.

Неждана была во мгле, между явью и дремой. И чуяла, как кто-то шерстяной и тёплый навалился ей на грудь, мешая дышать. Неужто домовой? Девки сказывали, что он всегда под утро приходит и балует. Может пятки пощекотать, может в нос ветры пустить. А к девкам незамужним на грудь садится и душить начинает. Надобно в этом случае спросить у него, с чем пришёл, с какой вестью. К Белане такой приходил и она вскоре замуж вышла за среднего сына старосты. А Осьмуша после такого вскоре в топи сгинула, когда за ягодами пошла. Так что, и не поймешь, какую весть-то принёс. И не спросишь, на грудь давит, ручками горло сжал, тут даже стон не вырвется, не то, что слово какое.

Так и лежала Неждана ни жива, не мертва, вся в холодном поту. А домовой сверху елозил, да что-то под нос приговаривал. Потом видать, надоело. Сплюнул в угол и спрыгнул с девки на пол. Поцокал прочь маленькими копытцами. Неждана вдохнула полной грудью и морок развеялся. Лежала она на лавке, у себя в избе. Ночь была тёмная, какая перед рассветом бывает. Ветер под стреху задувает, Мелена, сестра её сводная храпит на другой лавке.