Книга Ненужная королева обречённого дракона, страница 52 – Юлий Люцифер

Артарион кивнул.

— След может показать того, кто держал письмо последним, или того, кто поставил скрытую печать. Если печать Селесты, возможно, будут ощущения от её руки, запахи, обрывки места. Если печать следящая, она может ощутить вскрытие.

— Что со мной?

— Слабость, боль в ладони, чужие ощущения. Если увидишь что-то связанное с матерью, может быть сильнее.

— Что с вами?

— Неизвестно.

— Так и говорите?

— Так и говорю.

Мира стояла сбоку с таким видом, будто готова ударить обоих подносом.

— Моя цена, — сказала она. — Если всё пойдёт плохо, я потрачу редкий корень, который берегла для действительно умных людей. Это будет печально.

Элина почти улыбнулась.

— Постараюсь не растрачивать ваши запасы.

— Постарайся.

Она протянула руку к приглашению.

Не коснулась сразу. Сначала наклонилась, вдохнула.

Боярышник.

Воск.

Чернила.

Едва заметная горечь трав — Селеста.

И ещё что-то металлическое. Не кровь, но рядом с ней. Как запах холодной монеты, которую слишком долго держали во рту.

Элина положила два пальца на край карточки.

Ничего.

Потом бумага под пальцами стала гладкой до скользкости, словно её покрыли тончайшим слоем льда. Золотые буквы дрогнули. Не ожили, не заговорили — просто изменили оттенок. Там, где стояло “особое приглашение”, между строк проявился тонкий, почти невидимый круг.

В круге был закрытый глаз.

Такой же, как на амулете.

Мира выругалась шёпотом.

Артарион подался вперёд.

— Не убирай руку, если можешь держать.

— Могу.

Круг стал темнее. Вокруг него проступили мелкие знаки — не буквы, а насечки, как на счётных палочках. Они шли по ободу, сходясь у подписи Селесты.

Элина почувствовала чужие пальцы.

Тонкие, холодные, пахнущие розовым маслом и горькой травой. Эти пальцы держали приглашение не там, где держала она, а ниже, у подписи. Бумага лежала на столе с зелёным сукном. Рядом стоял бокал. В бокале не вино — тёмный отвар. На столе лежали два брачных браслета. Золотые. С внутренней стороны — зубчики.

Элина стиснула зубы.

— Браслеты, — сказала она. — Я вижу браслеты.

— Лиоры? — спросил Артарион.

— Да. Наверное. Внутри зубцы. Они врезаются в кожу, если рука дрожит.

Мира тихо подошла ближе.

— Что ещё?

— Зелёный стол. Бокал с чем-то чёрным. Селеста держит приглашение. Она не одна.

— Кто рядом?

Элина хотела рассмотреть, но след был не зрением. Он давал не картину, а остатки прикосновений. Чья-то широкая ладонь легла на спинку кресла. Мужская. С перстнем. Камень гладкий, белый, как застывшая капля молока.

— Мужчина. Перстень с белым камнем.

Артарион резко выдохнул.

— Валериан.

— Кто это?

— Советник императора.

Элина чуть не убрала руку.

Круг на бумаге потемнел.

Внутри закрытого глаза проступила тонкая линия, будто веко начало приоткрываться.

Артарион заметил.

— Теперь убирай руку.

— Ещё секунду.

— Элина.

— Там что-то есть.

Она надавила пальцами сильнее.

Бумага стала горячей.

В запахе боярышника и трав прорезался другой — знакомый, слабый, человеческий. Лиора. Не духи, не платье. Кожа после слёз, если слёзы быстро вытерли и велели улыбаться. Металл браслетов. Ранка у запястья.

На белом поле приглашения, под золотым гербом, проступили три неровные точки.

Кровь.

Лиора не подписала письмо.

Но коснулась его окровавленной рукой.

Элина услышала не голос и не слова, а движение губ, оставшееся в следе, как отпечаток дыхания на стекле.