Книга Симбиоз. Моя чужая вина, страница 136 – Майя Фабер

— О, героическая жертвенность, — съязвил Фукс. — Как трогательно. Жаль, не запасся попкорном, чтобы досмотреть эту драму до конца.

Я обернулась и едва удержалась от того, чтобы не метнуть в него отвертку:

— Если тебе дорога жизнь, лучше замолчи.

— Сурово, но справедливо, — пожал он плечами и вернулся к изучению пайка.

Я заставила себя успокоиться и наконец сняла крышку аварийной панели. Обнажилось хаотичное переплетение проводов и микросхем. Черт. Схема оказалась сложнее, чем я ожидала. Пришлось закрыть глаза и восстановить в памяти принцип ее работы: питание, блокировка, аварийная разблокировка.

Главное — ничего не перепутать и не сгореть тут к чертям от короткого замыкания.

— Ты хоть понимаешь, что делаешь? — снова раздался язвительный голос Фукса. — Если ты закоротишь тут все, я даже скорую вызвать не смогу.

— Не беспокойся, умирать буду тихо, чтобы не отвлекать тебя от ужина, — ядовито ответила я, стараясь скрыть волнение за сарказмом.

Фукс демонстративно отвернулся и пробормотал себе под нос что-то о глупых и упрямых идиотах, но я уже не слушала его. Тщательно изучив связки проводов, я выбрала два — красный и синий, — которые, судя по схеме, отвечали за аварийную разблокировку и выдернула их. Аккуратно зачистив их концы, я глубоко вдохнула и замкнула их отверткой.

Панель вспыхнула зеленым, и в тишине отчетливо щелкнул замок. Я едва могла поверить в свое везение. Осторожно потянув ручку, с облегчением услышала тихий скрип открывающейся двери. Из коридора ворвался холодный воздух.

— Удивительно, — разочарованно протянул Фукс. — Похоже, мир сегодня получит еще одного героя. Хотя, думаю, ненадолго.

Я шагнула к выходу и на секунду замерла, бросив на него ледяной взгляд через плечо:

— Иди к черту, Фукс. Можешь оставаться здесь и наслаждаться своим последним ужином. Не переживай, на твоих похоронах плакать не стану.

Он лишь лениво улыбнулся, ничуть не задетый моими словами:

— Удачи, Чарли. Передавай привет Тому, если он все еще жив.

Я ничего не ответила, только вышла в коридор и с наслаждением захлопнула за собой дверь, оставляя его в одиночестве. Теперь все зависело от меня, а времени оставалось преступно мало. Но сдаваться я не собиралась. Том мог сколько угодно изображать из себя героя, но умереть раньше меня я ему не позволю.

В коридоре царила вязкая, удушающая тишина. Темнота и сырость проникали сквозь одежду, оседая липким холодом на коже. Климатические системы отключились вместе со светом, и Том невольно представил себя в старом гнилом болоте — даже запах был каким-то сырым и затхлым. Сделав шаг от лифта, Том едва не поскользнулся на чем-то влажном и неприятном, пробуждающем нехорошие ассоциации. Дальше пол стал тверже, но неприятное ощущение не прошло. Том даже не пытался искать выключатели — электричества не было уже давно, и если бы кто-то еще находился здесь, освещение восстановили бы раньше. В голову невольно закралось тревожное уточнение «кто-то живой».

Том аккуратно активировал фонарик на комме, но белый свет тут же резанул по глазам, многократно усиливая головную боль и головокружение, вызванные действием вещества, с которым он имел несчастье познакомиться ранее. Пришлось спрятать фонарь и осторожно двинуться дальше вслепую, полагаясь на ощущения и память. Том шел вдоль знакомых серых стен, отмечая разбитые камеры в углах и осколки стекла, хрустевшие под ногами.