Книга Симбиоз. Моя чужая вина, страница 148 – Майя Фабер

В этот раз он угадал. Жилище Фукса, не так давно оставленное хозяином, разобрать не успели: тут еще громоздились целые или полуразобранные приборы, не слишком отличавшиеся от тех, к которым Том привык в медцентре. «Поддержание», сохраняющее монопольные права на все, хоть частично основанное на технологиях хаарс, отвечало и за любой прогресс в медицине. Первые созданные здесь сканеры должны были искать болезни, а не фильтровать неугодных. Их назначение сменилось через годы.

Том прошел внутрь, стараясь фиксировать взгляд на отдельных и достаточно больших предметах, все остальное перед ним принималось деформироваться и расплываться. Заглянул за одну внутреннюю дверь, за другую: какие-то кладовые, доверху заваленные коробками. В третьей, у дальней стены, скрытая в тени, стояла овальная регенерационная камера. Том смотрел на нее с вожделением: она была последним, что ему оставалось, его дополнительным временем. За имя, за слово, за любое дерьмо на свете — неважно. Если что-то могло продлить его жизнь, это была она.

Том кое-как отцепился от стены, подошел к камере, остановился в полуметре.

Она была разбита.

Не недособрана, не неприкрыта оболочкой — регенерационка была разбита, по ней от души прошлись топором. Чудом уцелевшая крышка из стеклопластика казалась материальной издевкой: спасло ее, вероятно, только то, что в момент покушения она оставалась открытой.

«Там же этот хлам», — прозвучал в голове голос Фукса, обретая новый смысл. Вспомнилась Анна, прижимавшая к груди забинтованную руку. Том видел это так ясно, но ни разу не спросил себя, почему она не залечила перелом? До сих пор. Он давно знал ответ, но отказывался верить в него.

— Прости, Чарли, не вышло. Помощи не будет.

Он закашлялся, задыхаясь.

Позади, в большой комнате, раздались громкие четкие шаги. Кто-то приближался уверенно, не скрываясь. Том шатнулся к углу, упал, прислонившись к прохладной стене, глядя на зеркальную дверь с односторонней прозрачностью. За ней появился смутный силуэт, створка начала открываться, поворачиваясь зеркалом к нему, и Том увидел отражение, не имевшее ничего общего с ним самим. Мир окончательно расплылся, сознание покидало тело. На осунувшемся грязном лице, что смотрело на него из зеркала, светились глаза с расширенными до предела зрачками.

Полностью синие.

Шестнадцатое января две тысячи сто второго года.

Главное Восточное Убежище. Непризнанная территория Коалиции.

Том вздрогнул от громкого удара — дверь распахнулась с таким грохотом, что он машинально прикрыл уши ладонями. В проеме, ухмыляясь, показался белобрысый Винс, лениво жующий торчащую изо рта веточку, явно сорванную с жалкого кустика возле третьего выхода на поверхность.

— Подъем, герой, — с ухмылкой сообщил он. — У капитана срочные дела.

Том поморщился, но ноги с кровати спустил и принялся разыскивать ботинки:

— Какие еще дела?

— Понятия не имею, — пожал плечами Винс, не переставая жевать. — Видимо, достаточно важные, что таких простых смертных, как я, не зовут.

— Куда идти-то? — недоверчиво прищурился Том.

Винс лениво перекинул веточку из одного уголка рта в другой и процедил с наигранным равнодушием:

— На какое-то собрание. Приехали незнакомцы, мутные типы, секретные аж страх. Наверняка опять жрут что-то вкусное под видом важных переговоров, а от нас скрывают.