Книга Симбиоз. Моя чужая вина, страница 15 – Майя Фабер

Я знала, что играю с огнем, и понимала, что рано или поздно этот огонь меня обожжет, но не могла остановиться. Я стояла на краю пропасти, и каждый шаг приближал к неизбежному падению. Во мне разгоралось желание не просто использовать его, а стать той, кто сможет его спасти. Пусть и сама при этом буду уничтожена.

Эта мысль пугала сильнее всего, но отступать было уже поздно. Глубоко вдохнув и расправив плечи, я вышла в коридор, глядя вслед удаляющемуся Тому и понимая, что выбор уже сделан.

Я иду до конца, даже если конец станет моей личной катастрофой. Я задолжала ему…

Когда Том, переполненный мрачными мыслями, наконец выбрался наружу, апрельский день уже клонился к вечеру. Солнце настойчиво припекало макушку, как специально пытаясь испортить ему настроение, а прохладный ветер назойливо трепал волосы, кидая пряди прямо в глаза, точно природа имела что-то против него лично. Пропитанная потом футболка противно липла к коже, усиливая раздражение, но снять куртку он не решался — слишком свежими были шрамы вокруг комма, они тут же выдали бы его любому внимательному взгляду.

Подняв руку, Том открыл на предплечье виртуальное окно и с уставился на мерцающую зеленую точку, указывающую пункт назначения. Монотонный голос в ухе бубнил указания, словно Том был полным идиотом, не способным найти дорогу без подсказок. Пустынные улицы, далекий гул гравимобилей и тишина вокруг только усиливали ощущение отчужденности, будто весь мир решил отвернуться от него, оставив один на один с проблемами.

Взобравшись по потрескавшимся ступеням, Том остановился перед входом в медицинский центр. Угрюмое полуразрушенное здание с облезшей краской и разбитыми окнами выглядело примерно так же удручающе, как чувствовал себя Том. Рука, потянувшаяся к дверной ручке, предательски дрогнула, и он стиснул кулак, мысленно ругая себя за слабость. Собрав остатки решимости, вошел внутрь.

Коридоры внутри выглядели не лучше фасада. Потертые, покрытые пятнами неизвестного происхождения стены, тусклое мерцающее освещение и продавленные кресла, судя по виду, помнившие времена до войны, окончательно убедили его, что шансы получить здесь помощь стремятся к нулю. Посреди коридора красовался облезлый аппарат для сдачи анализов, расписанный неприличными надписями и сомнительными рисунками.

Мимо прошла девушка в коротком, не по размеру халате, и Том остановил ее:

— Эта штука вообще работает?

Она закатила глаза, словно каждый день ей задавали один и тот же идиотский вопрос:

— На прошлой неделе работала. Зарегистрируйтесь через терминал за углом, дальше кто-нибудь сам вас вызовет.

Не дожидаясь реакции, девушка поспешно скрылась за поворотом. Том мрачно вздохнул и подошел к аппарату. Вытащив из приемного отверстия скомканный фантик и грязные салфетки, он брезгливо вытер ладонь о штаны и, подавляя внутренний протест, засунул руку внутрь. Невидимые иглы болезненно прокололи кожу, заставив втянуть воздух сквозь зубы. Через несколько секунд аппарат пискнул, выдавая безразличное: «Ожидайте результата: тридцать минут».

Эти тридцать минут растянулись в целую вечность. Том несколько раз обошел здание, съел подозрительную кашу из старого автомата и выпил какой-то отвратительный напиток, больше напоминавший воду из лужи, чем кофе, но тревога и напряжение не проходили. Неопределенность оказалась хуже боли и страха. Она сводила с ума.