Книга Симбиоз. Моя чужая вина, страница 19 – Майя Фабер

Проснувшись от стука, Том вздрогнул и вцепился в край матраса. Потребовалась пара секунд, чтобы понять, где он находится. Дверь распахнулась от удара ногой, и Том поспешил развернуться, пока следующий пинок не пришелся по удобно расположенной «мишени».

— Хорошая реакция, — заржал белобрысый Винс, прислоняясь к косяку. Щеки его горели румянцем, а изо рта торчал кусок провода, который друг методично пожевывал.

— С тобой натренируешься, — проворчал Том и сел. — Важное что? Ночка та еще была.

— Оно и видно. Проходу не дают?

Том сморщил нос и устало потер шею.

— Скоро отстанут, — доложил Винс. — Места в нейтралке заканчиваются, погрузка тоже.

— И поэтому ты такой довольный?

— Я в деле. — Круглое лицо светилось ярче фонаря на комме, а румянец казался болезненным. — Собираю хлам и сваливаю.

Последние слова он произнес на одном дыхании: так торопятся, когда боятся передумать.

— Куда? — поднял на него глаза Том. Семьи у Винсента давно не было, потому они и подружились. Пожалуй, даже внешне походили друг на друга. Не то чтобы Винс был ему чем-то обязан или они собирались всю жизнь провести вместе, но захотелось по-детски отвернуться обратно к стене. — Секреты?

Винс замялся, повисла неловкая пауза.

— Тебя тут не было…

— Да, да, — махнул рукой Том, а едва возникшая обида сменилась горечью во рту, — я уже понял. Все нормально.

Весь год, пока его тут не было, жизнь в Коалиции шла своим чередом. Почему так трудно уложить это в голове?

— Знаешь, в чем твоя проблема?

— Врать не умею? — покаялся Том, сдерживая невольную улыбку.

— Именно!

— Я и не пытался.

— Ага.

— Да ну тебя, — отмахнулся Том. Это обвинение он слышал далеко не в первый раз. Неспособность врать — противоречивое качество, до сих пор ничего хорошего оно ему в жизни не дало. Да и вообще противно, когда у тебя на лице все написано.

— Мара, — спокойно и как-то виновато сообщил Винс.

— Красивая, м?

— Красивая. Знаешь, не в этом дело…

— Стоит того, чтобы рисковать всем и соваться в Федерацию?

— Да.

— Чего сюда не забрал? — удивился Том.

Винс шумно втянул воздух, выплюнул провод и наступил на него ногой, проигнорировав неодобрительный взгляд.

— Не для нее это все, понимаешь. Хрупкая она.

Показалось, что Винса подменили. Таких определений Том от друга в жизни не слышал: к противоположному полу тот относился потребительски, и вот какой-то девчонке хватило года, а то и меньше, чтобы его приручить. Человеку — хотя Винс и не уточнил, иначе в городе она бы не жила.

«Плохо это все кончится», — заключил Том, но вслух произнес другое:

— Успеешь? Пока места не закончились.

— Ребята намекнули, что должен. Для меня местечко подержат. Сейчас только к майору, подписать всю эту хрень, получить пропуски — и в путь. Бизнесом займусь, вон хотя б жратву с природы доставлять.

— Контрабанду.

— Ай, один хрен! Это все, чем мы тут похвастаться можем: придурки в Федерации не то что выращивать — уже и готовую съедобную не различают. Пособие обещают. О, пенсию!

— Пенсию… Чего ты тогда тут ошиваешься? Не прощаться же пришел.

— Сплюнь, — со смешком скомандовал Винс. — Велели тебя по пути прихватить. Медицинка вызывает, опаздываешь.

Том встал, пряча в карман окровавленный платок. Жест от Винса не укрылся, и друг заметно скис.

За последний месяц приступы повторялись все чаще, а когда и почему они начались, Том не знал. Воспоминания о прошедшем годе отсутствовали: один обычный зимний день в Убежище переходил в сознании Тома в другой, где его, полумертвого, под руки выводят из длинного серого коридора. Между ними была пустота. Поначалу, то и дело приходя в сознание в медицинском блоке Убежища, он еще помнил отдельные моменты, но каждый день их становилось все меньше. Через месяц Том набрался сил, чтобы вернуться жить в свою старую комнату, но очень боялся проснуться утром вообще без единого воспоминания. С тех пор в мозгу улучшений не было, а здоровье снова ухудшалось.