Книга Убийство проклятого принца, страница 3 – Клэр Сейджер

В театре воцарилась тишина, когда сцена погрузилась во тьму: затаившие дыхание зрители ждали моего выхода. В последние дни мое сердце было словно налито свинцом, но это было предвкушение, граничащее с радостью.

Глубоко вздохнув, я откинулась на обруч, скрестив ноги, и изогнулась, будто полумесяц, вдоль его внутреннего края. Кольцо плавно остановилось, и на меня упал луч прожектора. Музыка еще не заиграла, поэтому мне были слышны восхищенные вздохи аудитории, когда по залу разлетелись блики от моего облегающего сценического костюма.

Одной из причин, по которой «Позолоченные солнцем» были самой успешной театральной труппой в Альбионе и единственной, кого пригласили в Эльфхейм, были наши созданные фейри светильники. Управляющая заплатила за них кругленькую сумму и назвала это вложением. И, боги, неужели она была права? Масляные лампы были ничем по сравнению с чистым белым сиянием, освещающим меня сейчас.

Я моргнула и перевела взгляд на зрителей. Отсюда они казались просто тенями, но каждый мог поклясться, что я смотрю ему прямо в глаза. Выступление было соблазнением, в котором мне не было равных.

Внизу заиграли музыканты. Сначала одинокая виолончель, к которой присоединялись скрипки, контрабас, барабаны и другие инструменты по мере нарастания темпа.

Я опустила ресницы и изобразила подобие улыбки, прежде чем оторваться от обруча. Еще один взволнованный вздох вырвался у публики вместе с моим падением. Вытянув одну ногу и выгнув спину, я замерла, пока кольцо медленно вращалось.

Музыка нарастала и уносила с собой, и я стала ее частью: мой пульс был ее ритмом, а биение моей крови – гимном. Через обруч, под ним, над ним, поддерживая себя рукой, локтем, сгибом колена и на мгновение затылком, – каждое движение я исполняла усерднее, чем когда-либо прежде. Мне было нужно, чтобы принц поверил в это представление, был очарован им – очарован мной.

Я слышала, что ласточки проводят всю свою жизнь в полете. Мой номер был именно таким: ноги ни разу не коснулись пола, пока я иногда быстро, а иногда мучительно медленно крутилась, позируя ради удовольствия зрителей и позволяя им как следует рассмотреть мое тело.

Моя сестра говорила, что это походило на полет. Когда она вот так танцевала в воздухе, на ее лице отражалась неподдельная радость: глаза сияли, а губы расплывались в широкой улыбке. Я же ничего подобного не чувствовала. Ни сегодня, ни в любую другую ночь. Но в своем сознании я цеплялась за ее облик или, по крайней мере, в хрупком воспоминании.

Мой взгляд вернулся к принцу, сидящему на троне. Слабый свет падал на кончик прямого носа, изгиб ухмылки и блеск глаз. Я больше не могла полагаться на богов, но если бы все еще верила, то, возможно, попросила бы проследить, чтобы этот взгляд был устремлен на меня.

Хотя мое желание и так исполнится, без чьей-либо помощи.

Вот почему мои руки покрывались волдырями и истекали кровью на этом обруче, вот почему мои мышцы ныли при каждом движении и я чувствовала приятное жжение, когда нажимала все сильнее и сильнее. Все было для этого.

Для него. Для нее.

Сегодня вечером она будет отмщена.

Наконец мое выступление достигло кульминации, и я закружилась с ошеломляющей скоростью, держась на обруче с расставленными в шпагате ногами. Фейри, менее сдержанные, чем люди, любили эту позу, и многие из них открыто пялились мне между бедер. Никто из них не догадывался, что представление – это тонкое соблазнение.