Книга Убийство проклятого принца, страница 92 – Клэр Сейджер

— Позволь мне рассказать тебе историю о двух сестрах…

Мы засиделись допоздна, и я рассказала Селестине все о Циннии и о нашей прежней жизни. Как мы стали сиротами и едва сводили концы с концами, попрошайничая и подрабатывая у местных жителей. Как несчастный случай вынудил нас уехать из города, а за мою голову была назначена награда. Я не стала вдаваться в подробности, просто сказала, что мой пробуждающийся дар навредил другой девочке. Алкоголь помог скрыть горькое чувство вины, которое грозило меня задушить.

Я описала, как Цинния подпилила мои зубы, чтобы обезопасить нас, и как в конце концов мы прибились к «Позолоченным солнцем». Циннию взяли, потому что она обладала красотой и талантом. А я должна была помогать за кулисами, это была работа, с которой любой мог справиться.

В течение многих лет я помогала сестре. Ремонтировала ее костюмы и наносила макияж. Мы вместе работали над ее хореографией и придумывали, как сделать ее выступления масштабнее, качественнее, драматичнее и соблазнительнее. Я догадывалась о том, что она делала во время и после частных выступлений, и по мере того как я становилась старше, это убеждение только укреплялось.

За все это время я ни разу не воспользовалась своим даром. Только не после несчастного случая. Я старалась ни на кого не указывать рукой, чтобы случайно никого не проклясть. Но внутри меня словно кипел котел, крышка которого была слишком плотно закрыта.

Затем, в ту ночь, когда Цинния умерла, я указала рукой на мужчину, которого увидела над ее телом, и пробормотала заклятие. В нем было столько магии, столько боли и ненависти, что повлияло даже на фейри. Но это не принесло мне облегчения.

Я потеряла не только сестру, но и свое место в труппе: без Циннии я была не нужна им. Мне пришлось умолять владельца выделить мне месяц на тренировку, после которой я могла бы заменить сестру в шоу. В противном случае они обещали оставить меня в первом попавшемся городе. Поэтому я с головой ушла в изучение того, что делала Цинния: использовала ее косметику, чтобы придать чертам выразительность и блеск волосам, носила ее костюмы.

Я легко заняла ее место, и публика приняла меня с восторгом. Никто из них не понял, что я не та женщина с плакатов, – их было напечатано так много, что нам пришлось использовать один и тот же дизайн в течение нескольких месяцев после ее смерти.

Через некоторое время, думаю, окружающие забыли, что я – это не она. Как будто мы все притворились, что это я умерла в ту ночь.

К Эрику это относилось больше всего. Он всегда следил за Циннией из-за кулис, приоткрыв рот, поглощенный ей, в то время как я наблюдала за ним. Заняв ее место на сцене, в его глазах я превратилась в нее, но когда наконец покорила его сердце, поняла, что мне это не нужно. Ничего не изменилось, потому что без нее все стало серым.

Именно тогда я поняла, что мое единственное лекарство – это месть. Я составляла план. Иногда Эрик присоединялся ко мне, подбрасывал идеи и смеялся, когда я предлагала что-то особенно удачное. Это должно было меня насторожить: он никогда не воспринимал мои идеи всерьез, никогда не верил, что я действительно сделаю это. И поэтому в конце концов предал меня.

Селестина слушала и наполняла наши бокалы, ее глаза то расширялись, то сужались. Под конец разговора у нее потекли слезы.