Книга Учить нельзя влюбить. Ловушка для целительницы, страница 112 – Мария Соник

А когда я открыла глаза, действительность ударила меня новой мыслью, острой и отрезвляющей. Передышка окончена. Теперь главная проблема вселенной носила имя Лайам ap'Шайн. Его зачет на следующей неделе. Его мастер-класс по целительству, в котором он был абсолютным нулем. Провалится он — и мой грант аннулируют, как ректор и обещал. Моя стипендия, мои исследования, моя диссертация по реликтовым травам, которую я вынашивала два года, — всё это висело на волоске, привязанное к дурацкому успеху самого самоуверенного, невыносимого, ослепительного боевого мага во всей Академии. И теперь, когда мой личный зачет остался в прошлом, я наконец могла взять его в оборот по-настоящему. Причинить ему добро. Заставить его лечить, даже если он будет орать и метать молнии.

Я уже развернулась в сторону библиотеки, мысленно перебирая в голове учебники по полевой хирургии и базовым заклинаниям остановки крови, как мой слух зацепился за обрывки разговора. Они сочились из приоткрытой двери преподавательской — святая святых, куда студентам вход был заказан под страхом отчисления. Тяжелая дубовая створка была отворена буквально на щелочку, но акустика старинных каменных коридоров превращала любой шепот в отчетливый звук. Я знала, что подслушивать низко, что это нарушение дюжины правил, но одно-единственное слово заставило меня замереть на месте и буквально прирасти к стене.

«…практика у боевиков», — рокотал низкий, поставленный голос декана Моргана. Он звучал озабоченно, даже сдавленно, словно ему не нравилось то, что он собирался сказать дальше. — «Вы же понимаете, что Министерство в этом году окончательно обезумело? Прислали новый регламент. Теперь для допуска к основному экзамену по боевой магии мало просто снести полигон. Нужно продемонстрировать целительские навыки в реальных полевых условиях. С открытой раной, с кровью, с грязью. Без права на ошибку».

Я перестала дышать. Легкие сжались, превратившись в два маленьких каменных мешочка, а сердце рухнуло куда-то в пятки.

«Знаю, как никто другой, — голос ректора ap'Сайриша я узнала сразу. Он был сух, как осенний лист, и остр, как лезвие. — Именно поэтому я и настоял на том, чтобы наш лучший боевик прошел этот чертов дополнительный курс. Вы думаете, мне доставляет удовольствие шантажировать мисс Тайл? Но ap'Шайн — уникум. Если он, с его-то мощью, справится с простейшим исцелением, это станет прецедентом на всю страну. Живым доказательством, что мы выпускаем универсальных магов, а не узколобых разрушителей».

Повисла пауза, тяжелая, как ртуть. Я боялась пошевелиться, боялась, что стук моего пульса выдаст меня с головой. Сквозь щель я не видела лиц, но отлично представляла, как декан Морган сейчас хмурится, потирая переносицу.

«Но если не справится?» — спросил он то, что я сама боялась произнести вслух.

Ректор ответил без запинки, его голос прозвучал как приговор, как удар судейского молотка: «Тогда бюджет Академии урежут вдвое. Министерство предельно ясно выразилось: если боевые маги не в состоянии залечить даже царапину товарищу, это позор и профнепригодность. Финансирование боевого факультета сократят катастрофически. За этим цепочкой потянутся все: меньше стипендий для одаренных, заморозка грантовых исследований, урезание ресурсной базы для всех факультетов. И целительский попадет под раздачу первым, потому что мы неразрывно связаны».