Книга Учить нельзя влюбить. Ловушка для целительницы, страница 16 – Мария Соник

— Ого, — выдохнула Мира, тоже заметив эту идиллическую, тошнотворно-красивую картину. — А король боевиков, смотрю, с самого утра пораньше уже раздает авансы направо и налево. Интересно, эта блондиночка у него ночевала или только строит грандиозные планы на сегодняшний вечер?

— Мне все равно, — отрезала я, чувствуя, как голос предательски сел, стал хриплым и чужим. Я резко ускорила шаг, практически переходя на бег, стремясь поскорее проскочить мимо этой отвратительной, выворачивающей душу наизнанку картинки.

— Ага, конечно, «все равно», — хмыкнула Мира, едва поспевая за мной и рискуя расплескать свой драгоценный сок. — Ты не идешь, Эйра, ты несешься, как угорелая, словно за тобой свора демонов гонится! Причем личных, кровных обидчиков, которые знают все твои самые постыдные секреты.

— Я просто не хочу опоздать к Вязелю, — бросила я через плечо, не оборачиваясь. — Он же потом поллекции будет бубнить про пунктуальность и ответственность, усыпит всех, а на меня косо посмотрит, как на главную нарушительницу спокойствия.

— Ага. — Голос подруги сочился таким концентрированным сарказмом, что им можно было бы заправлять светильники. — Именно поэтому ты смотришь прямо перед собой стеклянным, невидящим взглядом и делаешь вид, что этого сладкого, аппетитного пятнышка вон там, у окна, вообще не существует в природе? Что ты его не видишь?

Я стиснула зубы до хруста, до боли в челюсти. Мы проходили мимо. Совсем рядом, в каких-то жалких трех метрах. Сквозняк, вечно гуляющий по древним коридорам Академии, словно издеваясь, донес до меня его запах — резкая, бодрящая мята, электрический, свежий озон после утренней магической тренировки и что-то древесное, терпкое, мускусное, от чего внутри все сжималось в тугой, болезненный, пульсирующий узел. Краем глаза, самым краешком, я видела, как блондинка заливисто, фальшиво рассмеялась, запрокинув голову назад, и демонстративно, с вызовом положила ладонь ему на грудь, прямо в район сердца, растопырив пальцы.

Не смотреть. Не смотреть. Не смотреть. Ради всего святого, Эйра, просто пройди мимо, и все. Ты сильная. Ты умная. Ты выше этого. Тебе плевать. Тебе абсолютно, глубоко, безразлично…

Я посмотрела. И наши взгляды столкнулись. Столкнулись с силой двух поездов, несущихся навстречу друг другу по одним рельсам.

Серые глаза Лайама, холодные, как северное море перед штормом, смотрели прямо на меня. Сквозь блондинку, сквозь ее воркование и прикосновения, сквозь ее фальшивый смех, сквозь весь этот дурацкий, ненастоящий мир. Он смотрел на меня с той пристальной, темной, гипнотической интенсивностью, от которой воздух в легких кончается мгновенно, без остатка. В его взгляде не было ни капли, ни тени той лени и снисходительной скуки, с которой он слушал девушку. Там горело что-то совершенно другое. Глубокое, первобытное, требовательное, собственническое. Что-то, от чего по моей коже, по позвоночнику, по затылку пробежал табун ледяных мурашек размером с бизонов, а в животе взорвался, рассыпался миллионами осколков фейерверк из бабочек. Огромных, тяжелых, с острыми краями крыльев.

Я отвела взгляд первой. Разумеется, первой. Я всегда проигрываю в эти гляделки. Я всегда сдаюсь, отступаю, прячусь в свою раковину, потому что боюсь обжечься.