Книга Учить нельзя влюбить. Ловушка для целительницы, страница 23 – Мария Соник

Но не такой быстрый, как мой собственный.

— Готово, — сказала я, резко убирая руки, словно обжегшись. Мой голос прозвучал хрипловато, сдавленно, будто я только что пробежала километр в гору. — Видишь? Ничего сложного. Элементарно.

— Для тебя, — тихо сказал он, и в этом шепоте было что-то настолько интимное, сокровенное, от чего у меня перехватило дыхание и пересохло в горле. — А для меня…

— Для тебя тоже будет просто, — перебила я, пытаясь вернуть контроль над ситуацией, над собой, над своим бешено колотящимся сердцем. — Если перестанешь воспринимать магию как оружие. Как удар. Как атаку. Она не подчиняется грубой силе. Она течет.

— А если я не хочу переставать ее так воспринимать? — спросил он, и в его глазах вспыхнул опасный, дерзкий вызов.

— Тогда ты никогда не научишься лечить, — сказала я жестко, отрезая все пути к отступлению. — Ты будешь калечить. И однажды не сможешь исправить то, что сломаешь. То, что разрушишь. И будешь жалеть об этом всю оставшуюся жизнь.

Лайам усмехнулся. Коротко, безрадостно, горько. Но ничего не сказал. Просто смотрел. И в этом взгляде было что-то, от чего мне хотелось отступить на шаг. Или, наоборот, шагнуть вперед. Закрыть глаза. Уткнуться лицом в его плечо, вдохнуть его запах, чтобы не видеть этот насмешливый, пожирающий, испепеляющий огонь в его глазах.

Я выбрала первое. Трусливо отступила.

— Давай еще раз. Теперь ты. Попробуй сам.

— Эйра… — начал он, и мое имя в его устах прозвучало как запретный плод, как сладкий грех.

— Я сказала — ты, — отрезала я, складывая руки на груди и пряча ладони под мышки, чтобы не выдать, как сильно, как предательски они дрожат. — Представь, что твоя энергия — это вода. Не удар, не взрыв, не огненный шар. Поток. Мягкий, непрерывный, теплый. Направь его в рану. Представь, как она затягивается.

Лайам перевел взгляд на свою ладонь. Порез исчез, но осталась тонкая розовая полоска, напоминание. Он нахмурился, сосредоточился. Я видела, как он пытается — напрягается, сжимает челюсти, хмурит брови. Под его кожей вспыхнула магия, и я почувствовала ее. Но вместо теплого, текучего, ласкового потока от него шло что-то жесткое, колкое, почти агрессивное. Это было похоже на удар хлыста. На выброс боевой энергии.

— Не так! — воскликнула я, рефлекторно хватая его за запястье, чтобы остановить этот разрушительный импульс. — Ты давишь. Ты атакуешь. Не надо давить. Ты же не врага бьешь. Просто…

— Просто что? — прорычал он, и в его голосе послышалось искреннее, глубокое раздражение. Ему не нравилось, что у него не получается. Не нравилось быть слабым.

— Просто отпусти, — сказала я, глядя ему прямо в глаза. — Перестань контролировать. Доверься потоку. Доверься мне.

Он поднял на меня глаза. Темные, тяжелые, полные внутренней бури, которую он едва сдерживал.

— Я не умею отпускать, — сказал он, и в этих словах прозвучала такая неприкрытая, жестокая, обнаженная правда, что у меня заныло в груди от сочувствия.

— Научись, — ответила я тихо, почти шепотом, не разжимая пальцев на его запястье. — Прямо сейчас. Здесь и сейчас.

Мы смотрели друг на друга. В аудитории стало так тихо, что гул магических светильников под высоким потолком казался оглушительным ревом водопада. Лайам медленно, очень медленно, словно давая мне время сбежать, поднял свободную руку, и я замерла, не в силах пошевелиться, не в силах дышать. Его пальцы коснулись моей щеки. Легко, почти невесомо, как крыло бабочки. Провели по скуле, оставляя за собой огненный, пылающий след, который, казалось, выжигал клеймо на моей коже.