Книга Учить нельзя влюбить. Ловушка для целительницы, страница 271 – Мария Соник

— Лайам! — выдохнула я, упираясь ладонями в его грудь. Это была жалкая попытка. Это было все равно что пытаться сдвинуть гору. — Мы в библиотеке!

— И что? — Он наклонился ниже, и его дыхание — горячее, пахнущее мятой и тем самым обещанием — коснулось чувствительной кожи за моим ухом, вызвав табун мурашек, которые мгновенно разбежались по всему телу. Его губы не касались меня, они лишь дразнили, очерчивая контур моего уха, заставляя меня забыть, как дышать. — Ты думаешь, книги нас осудят? — Его голос был интимным шепотом, предназначенным только для меня, вибрирующим в самом моем существе. — Они вообще-то способствуют романтике. Особенно старые. Особенно в сумерках, когда тени стирают границы дозволенного. Особенно когда рядом — самая красивая, самая невыносимая, самая желанная целительница во всей Академии.

— Ты мне льстишь, — прошептала я, с ужасом понимая, что мое сопротивление — это всего лишь слова, пустой звук. Мое тело уже предало меня, размякнув в его руках, как воск в пламени.

— Я тебе говорю правду, — его голос стал низким, гортанным. И тогда его губы коснулись моей шеи. Не поцелуй. Эскиз поцелуя. Легкое, дразнящее, почти неосязаемое касание, которое, тем не менее, взорвало каждую клеточку моего тела фейерверком. Он провел губами от мочки уха до ямки у основания шеи, и я почувствовала, как мои ресницы дрогнули, а голова сама откинулась назад, открывая ему доступ. — Ты едешь на практику со мной.

Это снова не было вопросом. Это был приговор.

— Я еду на практику сама, — ответила я, цепляясь за остатки логики, как утопающий за соломинку. Но мой голос, проклятый, предательский голос, дрогнул, выдав меня с головой. — Я сама способна выбрать, куда мне деваться.

— Но ты моя жена! — Он резко отстранился, заставив меня вскрикнуть от потери его тепла. Его глаза горели смесью притворного возмущения и подлинной, глубокой страсти. Волосы растрепались, и он был так красив, так ослепительно, по-мужски красив в своей взъерошенной требовательности, что у меня перехватило дыхание.

— Пока еще нет, — напомнила я, хватаясь за этот факт, как за спасательный круг. Всего три дня. Еще три дня я Эйра Тайл, независимая целительница. И я имею право сама выбирать свое болото.

Он издал низкий, грудной рык. Это был звук чистого, животного разочарования, смешанного с обожанием. Он притянул меня обратно к себе одним мощным, плавным движением, впечатав в свою грудь так, что я почувствовала, как бьется его сердце — сильно, взволнованно, в унисон с моим. А потом он уткнулся носом в мои волосы, шумно вдохнув их запах, словно пытаясь надышаться мной впрок.

— Это изменится буквально через пару дней, — пробормотал он, и его голос вибрацией отозвался в моей коже головы. Губы шевелились в моих волосах, делая слова чем-то интимным, почти тайным. — И тогда тебе уже точно никуда от меня не деться. Ты будешь Эйра ap'Шайн. Официально. Навсегда. Перед законом, перед богами, перед всей Академией. Я тебя никуда больше не отпущу. Поняла?

Он не угрожал. Он обещал. И в этом обещании было столько неистовой, всепоглощающей любви, помноженной на его непоколебимую, самцовую уверенность, что моя броня дала трещину и осыпалась к ногам.

Я улыбнулась, уткнувшись лицом в его рубашку, вдыхая этот пьянящий, уникальный запах. Мята, озон после удара молнии и что-то еще, глубокое, мускусное, едва уловимое — запах его кожи. Запах, который за последний год стал для меня синонимом дома. С ним я не боялась ничего. С ним любая трясина казалась твердой землей. С ним любое чудовище было повержено еще до начала боя. Это был запах безопасности. Это был запах любви.