Книга Учить нельзя влюбить. Ловушка для целительницы, страница 3 – Мария Соник

— З-здравствуйте, ректор ap'Сайриш, — выдавила я, осторожно, словно шла по минному полю, присаживаясь на самый краешек предложенного кресла с высокой резной спинкой. — Я… по вызову?

— Знаю, знаю, птичка моя! — Он махнул рукой с длинными, аристократическими пальцами, и чашка тончайшего костяного фарфора с дымящимся чаем материализовалась прямо передо мной на инкрустированном перламутром столике. Аромат имбиря ударил в нос. — Ты, верно, сгораешь от любопытства? Терзаешься в догадках? Трепещешь?

— Есть немного, — честно призналась я, косясь на чай с подозрением. Вдруг там не имбирь, а сыворотка правды замедленного действия?

— Эйра, — ректор вдруг сложил руки на груди и посмотрел на меня с такой отеческой теплотой и гордостью, что мне захотелось обернуться. Может, за моей спиной стоит призрак какой-нибудь великой целительницы? — Ты — наша жемчужина. Твой дипломный проект по регенерации мягких тканей с использованием слюны болотной саламандры… это прорыв! Я ознакомился на досуге. Детально. Твой подход к активации фибробластов на клеточном уровне — это нечто революционное для твоего уровня! А твои скрытые, глубоко запрятанные таланты в боевой магии… Скромничаешь, дитя. Скромничаешь.

Я моргнула. Раз. Второй. Мир не перевернулся. Ректор не исчез в клубах серного дыма. Значит, я не сплю, и это — реальность.

— Ректор, — я заставила свой голос звучать ровно, хотя внутри нарастал гул тревоги, — простите мою дерзость, но произошла чудовищная ошибка. У меня нет талантов в боевой магии. Я целитель. Чистокровный. Стерильный. Дистиллированный. Я даже заклинание «светлячок» кастую через пень-колоду, потому что оно требует минимального выброса боевой энергии. У меня ее просто нет.

— Вот именно! — Он ткнул в меня указательным пальцем с победным видом, словно я только что доказала теорему Ферма. — Чистой воды целитель. Без единой примеси боевого дара. Нулевой коэффициент агрессии. Минимальный урон окружающей среде. Идеальный вариант!

Я открыла рот, чтобы задать самый важный вопрос: «Идеальный для чего⁈ Для опытов по скрещиванию с мандрагорой⁈», но челюсть моя клацнула впустую, не издав ни звука.

Дверь кабинета с грохотом распахнулась.

С такой силой, что тяжелая дубовая створка смачно врезалась в стену, и с ближайшей полки с жалобным звоном слетела хрустальная ваза с белыми лилиями, разбившись вдребезги о мраморный пол. Осколки брызнули фонтаном, и в воздухе разлился сладкий, удушливый аромат цветов, смешанный с запахом… озона. Грозовой свежести.

— Прошу прощения за опоздание, я… — Голос, низкий, с легкой хрипотцой, которая цепляла за нервы, словно смычок по виолончели, заполнил собой каждый кубический сантиметр кабинета.

Я резко обернулась, и в груди у меня что-то оборвалось с мерзким, скрежещущим звуком.

В дверях стоял ОН.

Лайам ap'Шайн. Живое воплощение всех моих детских кошмаров. Король боевого факультета, гроза демонических легионов, рекордсмен по разрушенным полигонам и единственный человек в этой вселенной, чья наглая, самоуверенная ухмылка заставляла мои кулаки сжиматься до хруста в костяшках, а желание врезать ему по этой красивой морде становилось почти невыносимым.

Он был высок. Слишком высок для нормального человека. Широкие плечи, казалось, раздвигали сам дверной проем. Темные волосы были взлохмачены, словно он только что вышел из центра урагана (что, зная его, было вполне вероятно), и непослушные пряди падали на лоб, придавая ему безумный, дикий вид. Но самое страшное — его глаза. Цвета грозового неба, пронзительные, светло-серые с темным ободком, они смотрели на мир с ленцой хищника, который точно знает, что добыча никуда не денется.