Книга Токсы академии Акалим. Книга 2, страница 38 – Мария Ермакова

— Любовный роман сочиняешь?

Я подняла голову и увидела знакомую улыбку. Алекс стоял напротив, заложив руки за спину и пытаясь разглядеть, что я пишу.

Захлопнув дневник, встала с камня, на котором сидела под стеной Акалим, любуясь предзакатным океаном, и мило улыбнулась:

— Записываю всех, кому ты разбил сердце, Алекс!

— Опасная, — усмехнулся он. — И кого ты записала на этой неделе?

Я задумалась. Странно, но в последнее время я, действительно, не слышала от сокурсниц очередных душераздирающих историй о его похождениях.

— Ну же! — поторопил он.

— Кажется, никого… — смутилась я.

А ведь с прошлой встречи представляла, как мы с ним снова случайно встретимся, и я поражу его своим остроумием!

Он наклонился ниже.

— Хочешь узнать, почему?

Подняв взгляд, увидела его лицо совсем близко. На ярких губах Алекса порхала усмешка, легкая, как крылья бабочки, а глаза мерцали, как у кота. Мысли разом испарились из моей головы. Глядя в эти колдовские глаза, я прошептала:

— Почему?

— Потому что я кое-о-ком постоянно думаю, а это, знаешь ли, не способствует пылким романам и прочим интрижкам! — неожиданно сердито ответил он и сунул мне в руки сверток. — С Днем рождения, Реджи-зеленоглазка! Пусть твои мечты исполнятся!

Резко развернувшись, Алекс быстро пошел прочь, будто убегал от чего-то. Ошарашенно посмотрев ему вслед, я перевела взгляд на сверток. Плотный прямоугольник из дорогой бумаги, перевитый бечевкой, под которую засунут трогательный букетик подснежников.

«Потому что я кое-о-ком постоянно думаю…».

«Пусть твои мечты исполнятся!»

Дрожащими руками разорвала обертку и вытащила томик стихов Бартоломью Риттича, изданный шестьдесят лет назад! Страницы пожелтели от времени и были так хрупки, что, казалось, коснись — рассыпятся, а тяжелый, старинный шрифт отдаленно напоминал древненоррофиндское начертание. Листы украшали чудесные виньетки с растительным орнаментом: ромашки, васильки и ландыши переплетались с крапивой и полынью. Совсем скоро их будет полно в окрестностях Квайтхилла. Да этой книге цены нет!

Прижав к груди подснежники и книгу, я смотрела на пламенеющий закат, но не видела его. Неужели мечты начали сбываться? С Днем рождения меня!'

* * *

Часы пробили полночь, когда я тайком вернулся в лабораторию, твердо намеренный закончить моделирование всех утраченных костей Йорика к утру. Тогда нам останется только собрать его — это час-два работы, а значит, гнев Зирча и Лендич не будет так страшен.

Корра снова притащилась за мной и легла поперек входа, всем видом показывая, что намерена спать. При этом я ясно видел, как она косит в сторону сверкающего котла, и даже пару раз показал драконице кулак, давая понять, что замечаю ее уловки. Интересно, до тех пор, пока драконы не были порабощены норрами, как выглядели их гнезда в естественной среде обитания? В сказках писали о грудах золота, и, честно говоря, глядя на реакцию Корры на блестящий металл, я подумывал, что так оно могло быть на самом деле. Золото хорошо проводит тепло и быстро плавится, возможно, драконьи кладки размещались в грудах слитков не просто так?

Глотнув бодрящего зелья из фиала, полученного от Берга, взялся за скелет. Кендрик свою долю обязательств выполнил, отчистив котел, девчонки бы умаялись, работая всю ночь, да и виноват в повторном распаде Йорика был только я, а не как ни Кудряшка, это дите, ничего не смыслящее в магии. Мне и исправлять собственные ошибки. Отец говорил: «Не поднимается тот, кто не падает», и был прав. Я почувствовал, как легкая улыбка скользнула по губам при воспоминании о нем. Отца не стало, когда я перешел на второй курс, боль потери будоражила и до сих пор, хотя я никому не признался бы в этом, кроме мамы. Впрочем, маме тоже не стал — ей и так было тяжело. Она была сильно моложе отца, но любила его по-настоящему. Что ни говори, с родителями мне повезло!