Книга Счастье придёт весной. Песнь белого Волка, страница 125 – Александра Каплунова

Арвид поджал губы, не торопясь с ответом. Смотрел туда же, в горы, и явно злился. Я чувствовала, как напряглось его тело, видела, как он сжимал поводья.

— Что к нашим землям идет большая сила, — отозвался за него Бьорн. И добавил то, от чего последняя надежда сдохла на корню: — Не разъезд, Сольвейг. Войско.

Дальше мы уже не разговаривали. Пояснения были излишни.

Последний отрезок пути шли уже не останавливаясь. Хотелось и домой вернуться, и оказаться хоть в какой-то защите. Сколько времени до наступления янгваров было пока непонятно. Мне объяснили что хранители смотровых башен должны будут прислать ярлу ворона, где будут подробности. Но уже и этот сигнал значил — готовьтесь.

Торопясь домой мы уже не жалели ни лошадей, ни себя. Кто был поздоровее, менялся в седле, чтобы дать отдых пешим.

Я не слезала, сидела, вцепившись в Арвида. Чтобы ехать активнее, я пересела к нему за спину. И теперь прижималась щекой к его спине и просто держалась. На большее меня не хватало. Тело все еще было ватным и слушалось плохо. За все эти дни, когда я была в беспамятстве, я словно бы постарела разом лет на пять. И устала так же. Но я молчала. Жаловаться сейчас было бы последним свинством.

Мы спустились с перевала, когда солнце уже катилось к закату.

— Да чтоб тебя, — выругался Бьорн. Арвид снова удрученно выдохнул, едва ли не зарычал.

По долине поднимались хвосты дыма. Тонкие, ровные в безветрии, серые столбы, где над сопками, где на каменных хребтах. Цепочкой они уходили к нашему фьорду. Сторожевые костры, и жгли их вовсе не для тепла.

— Все горят, — выдохнул Эйрик. — Все. До самой деревни.

Значит, в деревню уже прилетел вестник. И значит всех, кто в округе… на охоте, на рыбалке, просто в лесу, всех зовут домой. Срочно.

К тому моменту, когда впереди наконец блеснуло свинцовое зеркало нашего фьорда, а за ним проступили знакомые крыши под снегом и темная игла дозорной башни, я едва не сошла с ума от напряжения. Оно сверлило меня вдоль позвоночника. Странный, какой-то иррациональный страх сковывал все внутри.

И вот он, дом. Я столько представляла, как мы вернемся, как снова окажемся в безопасности, что теперь едва могла дышать. И только когда окна домов стали различимы и до нас донесся запах дыма от костра на главной площади, я выдохнула.

Ворота были распахнуты настежь. Во дворах горели факелы, метались тени, ржали кони. Где-то били в железо, где-то точили клинки на визжащих камнях, женщины тащили корзины, мужчины — вязанки стрел и щиты.

Запах дыма смешался с горячим запахом кузниц, а приправой всему этому стал особый, кисловато-соленый аромат, который я уже различала из сотни других… Запах близкой беды.

Нас узнали сразу, запричитали со всех сторон:

— Арвид! Сын ярла вернулся! Арвид с отрядом!

Дальше все слилось в какую-то кашу. Чьи-то руки, чьи-то лица, кто-то снимал меня с седла, кто-то хватал Арвида за плечи. Сигурд рявкал распоряжения. Эйрика обнимала зареванная женщина — мать, должно быть. А я стояла посреди этого водоворота, опираясь о конский бок, и ноги меня едва держали.

— Идем в дом ярла, — Арвид снова возник рядом рядом, подхватил меня под локоть. — Нужно все рассказать отцу.

В большом зале было не протолкнуться. Воины, старейшины, гонцы. У огромного очага, опираясь обеими руками на резной подлокотник кресла, стоял Танвальд. За эти недели он словно постарел на десяток лет — седины в бороде прибавилось, плечи отяжелели. Но глаза остались прежние. Волчьи.