Книга Адская Кошка и Цветы Жизни, страница 107 – Елена Жильникова

— Может, я плохо с тобой обращаюсь? Слишком жестко играю или порю с утра до вечера? – тихий спокойный голос и нежные прикосновения сбивали с толку Пирса, борющегося с желанием закрыть глаза и уплыть в страну неги. – Значит, я зверски истязаю тебя тренировками и даю непосильные нагрузки? Бедный парень!

— У меня счастливая жизнь, госпожа, – возразил раб, подставляясь под ласковую ладонь. По прошествии полугода он привык к ежедневным тренировкам и не считал их такими уж кошмарными.

— Так кого дьявола, ты, дубина стоеросовая, второй раз за месяц пугаешь меня до полусмерти? – рявкнула хозяйка и, вцепившись в горло Пирса, пресекла попытку принять позу покорности.

По ощущениям раба, температура в комнате резко упала до нуля. Ласковое мурлыканье превратилось в глухое рычание кребера, которое он слышал несколько часов назад.

— Простите, госпожа, – изумрудный атлет попытался виновато склонить голову, но хватка на горле усилилась. Ему пришлось задрать подбородок и смотреть строго перед собой.

— За что именно ты просишь прощения, мой хороший? – слова благодетельницы подталкивали раба к осознанию содеянного и давали возможность выбрать себе наказание.

— По моей вине чуть не разбился флаер, и возникла угроза жизни госпожи и наследницы, – отчеканил Пирс.

«Молодец! – восхитилась Эйлана. – Все верно изложил и Софи не сдал. Сможет найти убедительное объяснение происшествию, отделается пощечинами».

— Я отвлекся на взлетевшую с соседней скалы крылатую кошку и случайно отключил автопилот, - продолжил объяснения мальвиец.

— Это все? – уточнила она, подумав. – «Как складно врет, прям по-писаному. Интересно, с какой стати он так защищает мою дочь? Знает, ведь, что пострадает, а все равно берет всю вину на себя». – Больше тебе нечего сказать в свое оправдание?

— Нет, госпожа. Это моя вина. Простите, если можете, – здоровяк тяжело вздохнул.

Молодая женщина отпустила его шею и отступила назад, разглядывая виноватое лицо своего лучшего курсанта.

«Придется бить, – с сожалением решила она. – Сам напросился».

Год, прожитый с мальвийским мужем, научил ее, что прощение, данное мужчине по доброте душевной, ценится гораздо меньше, чем выстраданное, и пока раб не заплатит за свой проступок, он не достоин прощения.

23:00. 26.07.437. Кабинет Эйланы. Лагерь Смертников

Хозяйка отступила еще на шаг, с сожалением глядя на Пирса своим стальным взглядом, смахнула невидимую пылинку с его плеча и неожиданно атаковала. Жесткий кулачок врезался в солнечное сплетение, и мужчина согнулся от боли. Второй удар пришелся в челюсть и сбил бедного брюнета с ног. Рухнув на ковер, раб заставил себя распрямиться и подставить бок под пинок женского сапожка. Эйлана била профессионально, со знанием дела. Однако уклоняться от побоев и портить ей удовольствие мальвиец не рискнул. Стиснув зубы, чтобы не застонать от боли, он лег навзничь, расслабился и приготовился получить новую серию ударов. Внезапно хозяйка прекратила избиение, достала из ящика стола до боли знакомый флакон и села рядом с Пирсом на ковер.

«Неужели это все, госпожа? – не поверил брюнет. – Разве это наказание – пара пинков? За мой проступок положено ударов сорок плетью, не меньше. Ты слишком добра ко мне, госпожа».

— Пирс, у тебя чувство самосохранения есть? – поинтересовалась Эйлана, ставя бутылочку возле себя.